ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Черта с два. Твоя самодержавная власть единственное, что не дает нашему богоспасаемому отечеству развалиться на части. По крайней мере, сейчас. Всеобщие выборы, права, свободы и конституция звучат прекрасно. Но если ты даруешь их сейчас, случится катастрофа. Наша аристократия за редким исключением ни на что не годна. Купечество и промышленники слабы, а про подмявших под себя виноторговлю откупщиков и толковать нечего. Каналья на каналье! Народ же груб и совсем не образован, а вдобавок ко всему искренне ненавидит первых, вторых и третьих, к чему имеет все основания. — И что же делать? — Работать, Саша. Исправлять недостатки, разрешать накопившиеся проблемы. Пока все не зашло так далеко, что никакие реформы сверху станут невозможны. — Послушай, брат, — голос Александра стал вкрадчивым, — не приходило ли тебе в голову, что необходимость реформ немного преувеличена? Нет-нет, я не говорю, что они вовсе не нужны. Но по крайней мере сейчас немного… несвоевременны. — Вот и обратная сторона победы, — усмехнулся я. — Ведь если мы одержали верх, можно прийти к выводу, что все не так уж плохо и нет никакой надобности менять то, что и так работает. Ты это хочешь сказать?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впрочем, последняя, по своему нездоровью, вряд ли могла взять на себя полноценную опеку.

Невестку вместе с детьми я застал гуляющими в парке. В смысле, Мари прогуливалась со своими фрейлинами, очевидно, перемывала косточки знакомым дамам, а младшее поколение дома Романовых находилось под присмотром гувернеров (или гувернанток). Мальчишки играли в догонялки, а девочки по своему малолетству могли только смотреть на них круглыми от изумления глазами.

Увидев меня, юные великие князья бросили свое занятие и устремились на встречу с радостными криками, а первым, разумеется, оказался мой оболтус.

— Твоя очередь водить, — немного обиженно буркнул ему в спину Вовка. — Я тебя засалил…

— Это не считается! — безапелляционно ответил ему Коля. — И вообще, мне некогда. Папа приехал, чтобы забрать меня на корабль. Вот!

— Что за идеи? — воскликнула ревниво поглядывающая на то, как меня встречали дети, Мари. — Коленька, милый, ты еще слишком мал…

— Мой папа всегда выполняет свои обещания! — с чувством превосходства провозгласил мой отпрыск. — А он обещал!

— Это правда? — перевела на меня свои прекрасные глаза невестка, как видно, начисто позабывшая, что эта торжественная клятва была дана в ее присутствии.

— Вообще-то, да.

— Какое безрассудство! Об этом не может быть и речи…

— В таком случае, может быть, я отправлюсь с дядей? — с невинным видом поинтересовался двенадцатилетний цесаревич Николай, в отличие от своих одетых в матроски братьев уже носивший мундир сотника Лейб-Атаманского полка. [1]

— Что?! — едва не упала в обморок моя августейшая невестка.

— А что это сразу Никса? — возмутился Александр. — Я тоже хочу с англичанами воевать!

— И ты тоже? — буквально простонала Мари.

— Нет, — отчаянно замотал головой принявший вопрос на свой счет Вовка.

— Нет, ребята, — на свою беду вмешался я. — Если маменька не отпускает, то никак!

— А как же Коля?

— Так он мой сын…

— Я… я не позволю! — тонким голоском на грани визга начала императрица, а затем наговорила мне в сердцах много такого, о чем, вероятно, впоследствии жалела, но…

Я поцеловал на прощание Ольгу и Веру, взлохматил вихры племянникам, после чего взял Николая на руки и отбыл вместе с ним. Саша, узнав обо всей этой истории, конечно, огорчился, но… Пришедшие с юга известия мгновенно заслонили собой нашу первую семейную размолвку.

Впрочем, обо всем по порядку. Так уж случилось, что черноморцы и в целом Южный театр боевых действий, еще недавно бывшие в центре всеобщего внимания, теперь совершенно его лишились. Что, в общем, совершенно не удивительно. Главные события кампании 1855 года происходили на Балтике, а потому читающая публика гораздо больше интересовалась происходящим у Риги, Моонзунда и Свеаборга, нежели в Севастополе и Трапезунде.