ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Черта с два. Твоя самодержавная власть единственное, что не дает нашему богоспасаемому отечеству развалиться на части. По крайней мере, сейчас. Всеобщие выборы, права, свободы и конституция звучат прекрасно. Но если ты даруешь их сейчас, случится катастрофа. Наша аристократия за редким исключением ни на что не годна. Купечество и промышленники слабы, а про подмявших под себя виноторговлю откупщиков и толковать нечего. Каналья на каналье! Народ же груб и совсем не образован, а вдобавок ко всему искренне ненавидит первых, вторых и третьих, к чему имеет все основания. — И что же делать? — Работать, Саша. Исправлять недостатки, разрешать накопившиеся проблемы. Пока все не зашло так далеко, что никакие реформы сверху станут невозможны. — Послушай, брат, — голос Александра стал вкрадчивым, — не приходило ли тебе в голову, что необходимость реформ немного преувеличена? Нет-нет, я не говорю, что они вовсе не нужны. Но по крайней мере сейчас немного… несвоевременны. — Вот и обратная сторона победы, — усмехнулся я. — Ведь если мы одержали верх, можно прийти к выводу, что все не так уж плохо и нет никакой надобности менять то, что и так работает. Ты это хочешь сказать?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На первый взгляд все выглядело весьма не дурно, но на окончательное одоление супостата все-таки не тянуло. Хотя, его величество можно понять. Меня ведь там не было, а значит, сияние славы целиком и полностью достанется государю-императору. Ну и немножко Корнилову с Липранди.

— Что ж, поздравляю, любезный братец. Твое царствование определенно приумножит славу отечества и…

— Это еще не все! — лицо Сашки просто лучилось от самодовольства.

— Боже, ты меня интригуешь! Что еще?

— Османская империя запросила сепаратного мира с нами.

— Хм. Само по себе это неудивительно… хотя, отчего так быстро?

— Главным образом, поэтому, — еще шире улыбнулся Александр, хотя, казалось бы, куда еще больше-то?

На стол перед мной лег еще один рапорт, на сей раз от Истомина.

Оказывается, пока Корнилов с частью флота обеспечивал высадку десанта, прочие силы под командованием Владимира Ивановича появились перед Константинополем и провели там не только военную, но и политическую демонстрацию. В смысле, отправили на берег несколько плененных турецких солдат и офицеров, которые и разнесли по османской столице вести об очередном разгроме их армии.

Эффект от этой информационной бомбы превзошел самые смелые ожидания. И без того впечатленный сначала «Моонзундским», а затем и «Свеаборгским погромами» союзников молодой султан Абдул-Азиз приказал Мустафе Решид-паше срочно связаться с нашим правительством на предмет заключения перемирия.

Как и следовало ожидать, немедленно узнавшие об этом послы Великобритании и Франции попытались вмешаться и отговорить молодого султана от столь «опрометчивого» решения, не стесняясь при этом открыто ему угрожать, но, как говорится, нашла коса на камень! Разгневанный падишах приказал иностранным дипломатам удалиться и не пускать их более к себе.

— Каково? — самодовольно взглянул на меня Сашка.

— Ваше императорское величество, — изобразил я почтительный поклон, — примите мои искренние поздравления! Это не просто успех, а не побоюсь этого слова — триумф!

— Спасибо.

— Кстати, ты меня только за этим позвал?

— Нет, конечно! Нам необходимо срочно составить список условий, которые мы выставим османам и… слава Богу, что ты еще не отбыл. К слову, может, теперь в этом походе нет надобности?

— Вот уж нет. Теперь он необходим куда сильнее прежнего. Скажу больше, его следует предпринять как можно раньше. В идеале еще вчера! Чтобы наши европейские друзья не успевали реагировать на новые вызовы.

— Хорошо. Но давай вернемся к нашим баранам, то есть туркам, — пошутил брат. — Пока не явился Горчаков, хотел бы выяснить твое мнение по этому вопросу. Не следует ли выставить османам щадящие условия, чтобы не ранить чрезмерно их самолюбие?

— Ни в коем случае!

— И почему же?

— Видишь, Саша.