ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Странный и жестокий мир, отбирающий у тебя память, но выдающий взамен силу… возможность её получить. Очнувшийся в незнакомом городе человек, получивший в подарок Систему, но желающий вернуть отнятое у него. Стремящийся, но очень скоро понимающий, что сделать это крайне сложно в изменившемся мире, полном чудовищ. Чудовищ, недавно или давно, но ранее бывших людьми, подвергнувшимися действию мощного вируса. Одних он лишает разума и трансформирует в монстров. Других же, оказавшихся устойчивыми к заразе, одаряет новыми, уникальными возможностями. Вот и остаётся лишённому немалой части собственного «я» человеку, получившему от самого мира прозвище Бес, идти вперед, оставляя за собой трупы и смерть, боль и сожаления о неслучившемся. Здравствуй, дорогой незнакомец. Книга "Бес" Поляков Владимир Соломонович не оставит тебя равнодушным, не вызовет желания заглянуть в эпилог. Не остаются и без внимания сквозные образы, появляясь в разных местах текста они великолепно гармонируют с основной линией. Гармоничное взаимодоплонение конфликтных эпизодов с внешней окружающей реальностью, лишний раз подтверждают талант и мастерство литературного гения. Периодически возвращаясь к композиции каждый раз находишь для себя какой-то насущный, волнующий вопрос и незамедлительно получаешь на него ответ. Невольно проживаешь книгу – то исчезаешь полностью в ней, то возобновляешься, находя параллели и собственное основание, и неожиданно для себя растешь душой. В романе успешно осуществлена попытка связать с

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Правда, в чистом поле… ладно, среди кустарника с редкими вкраплениями деревьев – посчитал более разумным именно такой вариант. Воистину, каждому своё.

Домишко, в котором я сейчас находился, был… Запустение, лёгкий запах гнили – холодильник, весь из себя древний такой я открывать даже не собирался, опасаясь нереальной волны зловония, если внутри что-то ещё находилось – несколько засохших пятен крови. Понятно, хозяев или самих сожрали, или они, обратившись, могли начать лопать друг друга с голодухи. Может… Ай, пофиг, мне это вообще не есть интересно. Другое дело, что в комнате, где я сейчас расположился, окна были наглухо закрыты, чтобы и отблеск света от включённого фонаря не вырвался наружу. Зачем фонарь? Не удобства пребывания ради, а чтобы как следует осветить выложенную на стол голову полусформировавшегося из лотерейшика топтуна. Пришло время кое-что изучить, исследовать. Условия чисто полевые, инструментов практически ноль, исключая самые грубые и примитивные. Однако… Жажда познания и азарт явно стоили того, чтобы заняться этим не когда-нибудь, а именно сейчас. Иначе сгниёт трофей, а искать такой вот новый…. Вот чего я точно не люблю, так это ждать.

Итак, будем посмотреть, чем отличается один споровый мешок от другого. Как выглядел первый мной изученный, я хорошо запомнил, а сейчас ещё и на видео снять попробую, чтоб уж точно не позапамятовать даже мелких деталей. Хвала богам и демонам – и бесам, никак нельзя забыть про бесов при моём то прозвище! – что сейчас любой смартфон оснащён нормальной не только фото, но и видеокамерой. Прогресс, однако!

Споровики и горошины уже были из споровика изъяты, а вот паутина оставлена. Сам и оставлял, не желая нарушать предельно возможную в полевых или не очень условиях чистоту эксперимента. Над трупом, конечно, не над надёжно зафиксированной тварью. Там бы путём вскрытия наживую удалось бы узнать куда больше, но покамест, на первых шагах, и этого должно хватить.

Не вырвать скопившуюся и выстилающую стены спорового мешка паутину, а попробовать осторожно распутать, лишь при настоятельной необходимости обрезая куски. Осторожно, со всей тщательностью, представляя её как спутавшийся клубок ниток или пряжи, очень ценной, а потому необходимой для сохранения. Ведь я уже знал, что «корни» паутины уходят в стенки споровика, а оттуда внутрь организма заражённых, соединяясь с головным и спинным мозгом. И отличие вот этого конкретного экземпляра… Оп-па! Уже имеется. Число паутинных нитей, их толщина, сплетение некоторых в естественные узлы. Узлы, в которых, как я понял, как раз и должны были вызревать спораны, горошины и прочие ценные трофеи.