ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда мой жених нашел себе новую невесту, я поклялась: «Первому же, пожелавшему меня мужчине, скажу «да!» Если бы я только могла представить себе, во что выльется моя принципиальность. Приветствуем тебя, неведомый ценитель литературы. Если ты читаешь этот текст, то книга "Гончая" Ли Марина небезосновательно привлекла твое внимание. Обильное количество метафор, которые повсеместно использованы в тексте, сделали сюжет живым и сочным. Удивительно, что автор не делает никаких выводов, он радуется и огорчается, веселится и грустит, загорается и остывает вместе со своими героями. Юмор подан не в случайных мелочах и не всегда на поверхности, а вызван внутренним эфирным ощущением и подчинен всему строю. Кажется невероятным, но совершенно отчетливо и в высшей степени успешно передано словами неуловимое, волшебное, редчайшее и крайне доброе настроение. С первых строк обращают на себя внимание зрительные образы, они во многом отчетливы, красочны и графичны. Из-за талантливого и опытного изображения окружающих героев пейзажей, хочется быть среди них и оставаться с ними как можно дольше. Просматривается актуальная во все времена идея превосходства добра над злом, света над тьмой с очевидной победой первого и поражением второго. Периодически возвращаясь к композиции каждый раз находишь для себя какой-то насущный, волнующий вопрос и незамедлительно получаешь на него ответ. Кто способен читать между строк, может уловить, что важное в своем непосредственном проявлении становится собственной п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Стоило нам появиться в районном Участке Свободы, чтобы вернуть в камеру Моргану и «спрятать» в обезьяннике Рейнара, как началось…

Сначала Пончик плевался ядовитой слюной и грозил нам всеми карами небесными, плюс еще парочкой, которые придумал сам. Я было заикнулась об усталости, но на меня так глянули, что я от греха подальше сбежала в дежурку, писать рапорт и давиться одиноким сухариком – единственная еда, обнаруженная мною и сержантом ночной смены на всей территории Участка.

Ближе к утру за Пончиком приехала машина, и он укатил в Запад-7, но не успели все облегченно выдохнуть, как в двери ураганным ветром ворвался начальник группы «Альфа». Мне не доводилось лично встречаться с Давидом Парнеем, но я по выпускам новостей и статьям в журнале представляла себе, как он выглядит. Огромный, грозный, полностью седой мужик. Это относительно внешности. А что касается ауры этого человека…

Ну, что сказать? У меня зуб на зуб от ужаса не попадал, когда он, поставив нас обоих на вытяжку, мучительно долго и неимоверно занудно отчитывал сначала моего Бронзового Бога, а потом и меня.

– Дело на правительственном контроле! – рычал он. – А ты то ррхато к расследованию привлекаешь, то несанкционированную экскурсию к Древу Жизни устраиваешь… Вновь захотел искупаться в лучах королевского внимания? Я могу тебе это устроить…

Покосилась на Бронзового Бога. Нет, то, что мне достался не самый рядовой Охотник, я уже давно поняла. Но «королевское внимание»? Почему-то в устах командира «Альфы» это словосочетание прозвучало пугающе и зловеще

– Ты мне что сказал? – Парней ругался свирепым шепотом, чтобы не привлекать к нашей «беседе» внимание остальных обитателей Участка. – Что арестованная Моргана Архато может помочь спасти жизнь твоей… – скользнул взглядом по моей напряженной фигуре, – …женщине. Ладно. У меня у самого невеста есть. Кажется. Я все понимаю… Но за каким чертом ты поволок всю ораву в заповедную зону? Ты понимаешь, что если твой друг там, у себя... – сплюнул и кивнул в сторону окна, видимо, намекая на К'Ургеа, – ...начнет трепаться о том, где он был и что видел, то в лучшем случае сюда хлынут потоки ррхато, требуя и их допустить к святыне, а в худшем это вновь разбередит и без того никогда не заживающие раны, и мы окажемся на пороге очередной войны.

– Не надо орать, – скривился Рик. – Не окажемся и не начнет. Я Хорру как самому себе доверяю. Он мой названный брат.

– А Моргана Архато, полагаю, сестра. Нет? – Парней постучал себя кулаком по лбу. – Ее ты как заставишь молчать, дурья твоя башка?

– Моего мнения, конечно, никто не спрашивал, – я все-таки не смогла больше молчать и тоже попробовала вступить в полемику. Очень хотелось запихнуть Давиду Парнею его слова назад в глотку. Очень.