ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда мой жених нашел себе новую невесту, я поклялась: «Первому же, пожелавшему меня мужчине, скажу «да!» Если бы я только могла представить себе, во что выльется моя принципиальность. Приветствуем тебя, неведомый ценитель литературы. Если ты читаешь этот текст, то книга "Гончая" Ли Марина небезосновательно привлекла твое внимание. Обильное количество метафор, которые повсеместно использованы в тексте, сделали сюжет живым и сочным. Удивительно, что автор не делает никаких выводов, он радуется и огорчается, веселится и грустит, загорается и остывает вместе со своими героями. Юмор подан не в случайных мелочах и не всегда на поверхности, а вызван внутренним эфирным ощущением и подчинен всему строю. Кажется невероятным, но совершенно отчетливо и в высшей степени успешно передано словами неуловимое, волшебное, редчайшее и крайне доброе настроение. С первых строк обращают на себя внимание зрительные образы, они во многом отчетливы, красочны и графичны. Из-за талантливого и опытного изображения окружающих героев пейзажей, хочется быть среди них и оставаться с ними как можно дольше. Просматривается актуальная во все времена идея превосходства добра над злом, света над тьмой с очевидной победой первого и поражением второго. Периодически возвращаясь к композиции каждый раз находишь для себя какой-то насущный, волнующий вопрос и незамедлительно получаешь на него ответ. Кто способен читать между строк, может уловить, что важное в своем непосредственном проявлении становится собственной п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Ладно, – я посмотрела на проносящиеся за окном придорожные кусты. – Если это говоришь ты… Рик, знаешь, если бы ты сказал, что земля плоская и стоит на трех китах, а солнце – это всего лишь огненный шар размером с футбольный мяч, я бы тебе все равно поверила… Хочешь, чтобы я поверила в Парнея? Я попробую. Ладно. Но как же расследование? Варх? Он же… он ведь просто так не остановится.

– Конечно, нет! – Рик круто заложил руль, и мы свернули с главной дороги на въезд в Свободу. – Ни Дав, ни я, ни ты… Никто из нас не позволит этому закончиться вот так вот. Мы обязательно его остановим, Ив. Только…

Только о преступлении ТАКОГО рода нельзя кричать на каждом перекрестке. Нельзя выступить с этим по телевидению, да и фотографии преступника не развесишь на столбах всех населенных пунктов Аполлона.

Ничего из этого Рик не произнес вслух. Зачем лишний раз сотрясать воздух, если я и так все поняла? И про то, что лишняя паника нам сейчас ни к чему, и про то, что полученную информацию лучше попридержать… Но как же обидно и горько было за всех тех, кого урод, присвоивший себе имя Варх, успел убить.

Мы больше не говорили об этом. Вообще, с тех пор, как автомобиль въехал город, и до того момента, как мы провалились в сон, между нами было произнесено едва ли четыре десятка слов.

Войдя в дом, мы первым делом направились в ванную. Сразу и не сговариваясь, начали раздеваться. Просто стояли друг против друга посреди этой кафельной белизны, жадно пожирали друг друга взглядами и избавлялись от одежды.

– Иди сюда.

Рик дернул меня за руку и ударом ладони по стене спустил на нас поток ледяной воды. Я взвизгнула из-за неприятных ощущений, но вместо того, чтобы вырваться и убежать, закинула ногу на бедро своему Бронзовому Богу и прижалась к нему как можно крепче. Приросла кожей, мечтая просочиться сквозь нее, чтобы добраться до сердца и до души.

– Ри-ик!

Каждым своим неторопливым движением он признавался мне в любви, каждой мучительно сладкой лаской рассказывал о своих чувствах. И отчаянно, до крика, до дрожи в смуглых пальцах требовал ответа.

И я отвечала. Быть может, чуть более торопливее и чуть нетерпеливее, чем хотелось моему мужчине. Наверное, оставляла розовые следы от своих ногтей на его плечах и слишком сильно тянула за волосы, чтобы заглянуть в самые любимые в мире медово-греховные глаза.

– Хочу. Пожалуйста.

Слова из горла вырывались какими-то чужеродными хриплыми звуками. Да и, если честно, я не была уверена, что именно я говорю, но Рик, как это ни удивительно, меня понимал. И в какой-то момент, поддавшись моему напору, прижался лопатками к белой стене, скрипнул зубами и, запрокинув голову, зажмурился.

Мое желание пульсировало в висках, делало ноги ватными, а губы невероятно чувствительными.