Как потом он понял – это была его знаменитая чуйка. Что-то грызло его изнутри, не давая вот так же провалиться в сон, было какое-то смутное беспокойство.
Самолет был уже в воздухе, когда он вспомнил, что не позвонил жене. Теоретически он, конечно, мог бы позвонить Нине после приземления, и даже тогда у нее было бы в запасе почти два часа. За это время много что можно успеть, как минимум, замести следы пребывания чужого мужика в их квартире. Но в душе возникли непонятно откуда взявшиеся раздражение и злость:
— Да какого черта? Если есть у Нинки любовник, значит, попадутся они на горячем.
Никто из парней не успел позвонить своим женам или девушкам, тем не менее все до одного были уверены в том, что их ждут дома.
Все, кроме их командира.
Из той командировки их перекидывали домой на транспортнике, на попутной лошади, так сказать, раньше на сутки. Им сообщили о вылете и дали полчаса на сборы. Времени на звонок домой ОТТУДА не было, а уже здесь, ступив на землю, он не захотел ей звонить. Решив:
— Будь, как будет.
Потап сидел на пуфике в прихожей, вдыхал родные запахи и слушал разговор жены. Ответов того, с кем она говорила, Потап не слышал, по репликам Нины тоже было не понять, с кем она говорит. И вдруг:
— Ингуша, погоди, на громкую тебя поставлю. Надо мясо проверить в духовке.
Дальше уже Потап мог слышать и голос одной из подруг жены:
— Нинуша, ты готовишь мясо? С чего вдруг? Неужели у вас сегодня с Гариком будет романтический ужин? Или погоди, твой олень опять прилетает?
— И то, и другое! – Нина рассмеялась. – И ужин с Гариком будет, Лизка сегодня вечером с классом едут на экскурсию на три дня, и да, завтра уже Потап возвращается.
Потап услышал визгливый смех Ингуши и следом ее слова:
— Эх, такие выходные тебе твой олень обламывает! Три дня дочери дома не будет! – и подруга опять засмеялась. – Так ты мясо-то для кого готовишь, Нинуша? Для любимого или для оленя?
— Да что я, повар, что ли, в ресторане, чтобы каждому из мужиков отдельное блюдо готовить? – хохотнула Нина. – Вот специально целую утятницу натушила, чтоб не горбатиться у плиты.
На эти слова Нины та, кого звали Ингуша, опять рассмеялась визгливо, а отсмеявшись, подруга жены восхитилась:
— Сильна, мать! А олень твой не догадается?
— О чем? О том, что это блюдо не только ему готовилось? И как, интересно знать?
Нина громыхнула дверцей духовки и продолжила говорить на громкой связи:
— Да он поест и спать завалится часов на восемь, а то и десять, что я, не знаю, что ли?
— Погоди, как “поест и спать”? – прервала поток слов подруги Ингуша. – А как же секс на сладкое? Его же три месяца дома не было.
— Ну секс, конечно, будет, но уже после сна, и он уже давно у нас не тянет “на сладкое”. Скорей уж это “холодная манная каша с комочками”.






