ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Советский союз... я видел его только в кино. Но судьба решила, что мне сюда надо. И забросила в 1973 год. А тут – тайга, рыбалка, костер, компания друзей, песни под гитару, старинный шаманский клад и... преступление. Увлекательное приключение оказалось ловушкой, из которой не выбраться... Хотя... По лицу что-то ползло. В пузо что-то кололо. Жутко чесалась нога. А еще трещала голова и дико хотелось чихнуть. С этого я и начал. Звук получился звонкий. Он взорвался в недрах мозга, прострелил затылок, застучал в висках. Больно, черт возьми! Я поморщился, приподнялся, приоткрыл один глаз и остолбенел на долгих пять минут. Первый вопрос, который пришел в голову после ступора, был вполне резонным: — Где я? Откровенно говоря, было с чего недоумевать — перед мордой маячил густой мох, под пузом расстилался ковер из опавшей хвои, над головой неопрятными клочьями висела паутина. Ее хозяин полз по моему плечу. Спокойно, деловито, не спеша, так, словно всю жизнь только и делал, что ползал по голым мужикам. Пришлось скинуть его прицельным щелчком. Следом пришло осознание промелькнувшей мысли. Голый! Мать вашу! Я же там в спальне даже не успел раздеться? Или успел? Черт, ничего не помню. Тело мое приняло вертикальное положение. Я осмотрел себя и заорал в голос:

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В нем появилась такое сожаление, такие нежность и грусть, что даже мне стало не по себе.

— Не знаю пока, — сказал он.

— Это Гена?

Иногда мне казалось, что у Наташи чувство такта отсутствовало напрочь. Благо, Зиночка ее не услышала. Слишком была занята другим. Она неотрывно смотрела на лодку, на Эдика, гребущего веслами. Движения у него были нервные, дерганные. Лодка то чуть подлетала вверх, то клевала носом. До места они добрались удивительно быстро. Остановились, уставились на воду.

— Ну, что там? — Зиночка неожиданно дернула меня за рукав, словно я был там, а не тут вместе с ней. — Что?

И тут Антон привстал, обернулся к нам, покачал головой и скрестил перед собой руки. В девушке будто сработал детонатор.

Она закричала в голос, согнулась пополам, боком завалилась на землю. Завыла. Без слов. На одной вынимающей душу ноте.

Наташа присела рядом, сгребла подругу в охапку.

— Зин, Зиночка, не плачь. Мы же еще ничегошеньки не знаем.

Только ее слова были не нужны. Они не могли помочь ничем. Зина выла. Выливала горе, переполнявшее ее изнутри.

Вновь плеснули весла, и лодка направилась в обратный путь. На этот раз греб Антон. Эдик сидел сгорбленный, с одной рукой, опущенной в воду. Он словно окаменел. Всем стало страшно. Опять. Как в ту ночь, когда по наши души явились мертвецы.

Тоха греб медленно. Все время подруливал одним веслом. Груз заворачивал лодку вбок. До берега оставалось метров двадцать, когда парень крикнул:

— Миш, Зину убери! Ненужно ей это видеть!

Черт, конечно же ненужно. Я прекрасно представлял, что происходит с телами, лежавшими в воде. Зрелище малоприятное, мягко говоря. И приказал Наташе:

— Отведи ее подальше, к палаткам.

Ната понятливо кивнула, поддела подругу подмышки.

— Вставай, пошли отсюда. Нам с тобой надо уйти.

— Не пойду!

— Пойдешь, — в голосе Кольки прорезался металл, — а не пойдешь, я тебя понесу. И буду держать, чтобы не лезла, куда не стоит!

Девушка затихла. Сломалась. Послушно поднялась. Позволила себя увести. Сразу стало немного легче.

Лодка почти доплыла до берега. Осталось совсем чуть-чуть. Колька не выдержал, скинул кеды, бросился помогать прямо в носках, не засучив штанины. Юрка держался поодаль. В глазах его плескался ужас. Я тоже разулся и полез в воду.

Тело тащили на берег вчетвером: за брюки и джемпер. Генка оказался удивительно тяжелым. И столь же удивительно сохранным для тела, пролежавшего в воде десять дней. Кроме мест, объеденных рыбой, других повреждений заметно не было.

— Странно, что он не всплыл раньше, — задумчиво заметил Тоха.

Эдик парировал:

— Странно, что он вообще всплыл. Здесь вода ледяная. При такой температуре трупные газы долго не образуются.

Зиночка на последних словах вздрогнула, всхлипнула. Наташа покрутила пальцем у виска, прошептала почти беззвучно: «Дурак».