ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Советский союз... я видел его только в кино. Но судьба решила, что мне сюда надо. И забросила в 1973 год. А тут – тайга, рыбалка, костер, компания друзей, песни под гитару, старинный шаманский клад и... преступление. Увлекательное приключение оказалось ловушкой, из которой не выбраться... Хотя... По лицу что-то ползло. В пузо что-то кололо. Жутко чесалась нога. А еще трещала голова и дико хотелось чихнуть. С этого я и начал. Звук получился звонкий. Он взорвался в недрах мозга, прострелил затылок, застучал в висках. Больно, черт возьми! Я поморщился, приподнялся, приоткрыл один глаз и остолбенел на долгих пять минут. Первый вопрос, который пришел в голову после ступора, был вполне резонным: — Где я? Откровенно говоря, было с чего недоумевать — перед мордой маячил густой мох, под пузом расстилался ковер из опавшей хвои, над головой неопрятными клочьями висела паутина. Ее хозяин полз по моему плечу. Спокойно, деловито, не спеша, так, словно всю жизнь только и делал, что ползал по голым мужикам. Пришлось скинуть его прицельным щелчком. Следом пришло осознание промелькнувшей мысли. Голый! Мать вашу! Я же там в спальне даже не успел раздеться? Или успел? Черт, ничего не помню. Тело мое приняло вертикальное положение. Я осмотрел себя и заорал в голос:

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Колька подставил к своим губам палец в известном всем знаке, и я замолк. А он присел на корточки и резким движением откинул спальник.

Змея была не очень большой. Хотя и совсем не маленькой. Так, серединка на половинку. А еще она оказалась очень красивой. Яркой. Нарядной. Почти праздничной. Черно-оранжевой, совершенно тигриной раскраски. Напугана она была ничуть не меньше меня.

Как Санжай с ней справился, я почти не понял. Получилось у него это легко, быстро и ловко. Вот только что змеюка пряталась в уголке девичьего жилища. И вдруг раз — уже сидит в мешке. А спокойный насмешливый Колька тщательно обвязывает горловину шнуром.

За пологом нас ждала уже вся компания. Я быстро оглядел народ и едва сдержал усмешку. Все ожидаемо. Тоха с извечно оценивающим взглядом стоит чуть в стороне. Эдик обнимает вздрагивающую Зиночку. Юрка зачем-то успокаивает совершенно спокойную Наташу. Ничего нового.

Наташа и задала вопрос:

— Поймали?

— Да!

Санжай победно поднял вверх колышущийся мешок.

— Кто там? — напряженно спросил Эдик.

— Гадюка, — ответил Колька совершенно серьезно.

Я едва не выпалил: «А говорил, условно не ядовита!» Благо вовремя сдержался.

— Хреново, — Тоха вздохнул. — Осень скоро. Осенью они всегда лезут…

Зиночка взвизгнула:

— Не пугайте меня! У меня и так все внутри дрожит.

Эдик тут же пообещал шутливо:

— Он больше не будет. А будет, я сам его пристукну. В лесу места много. Зароем…

И тут же прикусил язык. Понял, что снова ляпнул лишнее. Зиночка отстранилась, глянула на него укоризненно, постучала пальцем по лбу, но говорить ничего не стала. Да и что тут скажешь?

Зато я не сдержался:

— Юрка тебя что ли покусал? Обычно он всякую хрень не думая метет…

— А что сразу я? — Юрка моментально обиделся. — Я, может…

Санжай его не стал дослушивать, перебил:

— Хватит болтать. Раз все проснулись, займитесь завтраком. Нам с Мишаней еще змею выпускать.

Он направился к нашей палетке, опустил мешок на землю, выудил из недр жилища штаны, принялся натягивать, балансируя на одной ноге. Я последовал его примеру. Идти в тайгу в одних трусах пусть даже с условно ядовитой гадюкой совсем не хотелось.

В спину раздалось Юркино:

— Раскомандовался тут. Тебя начальником никто не назначал!

Колька даже обрадовался этой фразе. Обернулся, указал на мешок:

— Не вопрос. Могу поменяться. Тебе уступлю змею, а сам займусь завтраком. Согласен?

Я смотрел ему в спину, но точно видел, как он издевательски приподнимает одну бровь. Как усмехается уголком рта.

Юрка тут же пошел на попятную, проворчал:

— Фиг с тобой, командуй. Я лучше воды принесу. Придумали тоже, из озера брать нельзя! А на ручей почему-то мне ходить…

Дальше я дослушивать не стал. Сварливое состояние было обычным состоянием этого чуда. Пусть ворчит.