Она не произнесла ни слова до тех пор, пока я не упомянул Надсона и не сообщил, что он выпроводил меня из города.
— Вам не следовало бы обращать слишком большое внимание на то, что он говорил. Могу вообразить себе его чувства. Не убеждена, что стоит вам знать о том, но...
— Надсон любил ее, это было заметно.
Я отыскивал слабые места в ее линии поведения. У большинства секретарш есть профессиональная слабость: они молчаливо накапливают информацию, но после того, как накопят ее в достаточном количестве, должны кому-нибудь ее сообщить.
Мисс Флеминг почувствовала себя уязвленной:
— Если вам уже все известно, зачем вы пришли ко мне?
— Я знаю крайне мало, мисс Флеминг. Я не знаю, кто утопил Оливию Слокум, почему Мод Слокум приняла стрихнин. Я пришел к вам, потому что вы ее самая близкая подруга. Я думал, что вы в праве знать, что произошло, и что вы захотите помочь мне выяснить все до конца.
Мои объяснения удовлетворили ее.
— Хорошо, я попробую вам помочь. Мод мне всегда доверяла. Могу сказать вам: у нее была очень трагическая жизнь. — Мисс Флеминг заказала еще кофе и продолжала:
— Раз уж речь зашла о ее свекрови... вы говорили, что Пэт Риан убил ее?
— Это версия Надсона, и большинство улик ее подтверждает. У меня была другая версия, я не смог пока ее подтвердить.
— Но вы не думаете, что Мод... — Глаза моей собеседницы сверкнули угольком.
— Нет.
— Я рада. Каждый, кто знал ее, мог бы сказать, что она никого и пальцем не тронет. Она была кротким созданием. Несмотря ни на что.
— Несмотря ни на что?
— Я говорю обо всей ее проклятой жизни, полной неприятностей. Обо всем, что заставило ее покончить с собой.
— Значит, вы знаете, почему она это сделала?
— Думаю, что да... Ее истязали в течение пятнадцати лет. Она была единственной женщиной, из тех, кого я когда-либо знала, которая хотела жить правильно. Но никогда ей этого не удавалось. Она сделала пару ошибок, которые так и не смогла исправить. Я расскажу вам, но при одном условии... Можете вы дать мне честное слово?
— Да. На войне я был офицером, хотя джентльменство в той среде не пользовалось успехом.
Меня снова смерили суровым долгим взглядом.
— Так... Буду доверять вам столько же, сколько доверяю себе, но не больше. Дайте мне слово, что Кэти никогда не услышит того, что я расскажу вам, и мои сведения никак не повредят Кэти.
Я догадывался, что именно она собиралась рассказать.
— А если об этом знают другие?
— Никто не знает, кроме меня... И конечно, Надсон и, возможно, жена Надсона.
— Так у Надсона есть жена?
— Он не живет с ней уже пятнадцать или шестнадцать лет, но они не разведены, и так будет всегда. Она никогда не даст ему развод, а то, что он делает "на стороне", для нее не имеет значения. Она его ненавидит. Правда, она весь мир ненавидит.






