ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Если сможете, уезжайте из города сегодня же вечером.

— Да, конечно. Я сделаю все так, как хотел Пэт. В конце концов, он и вправду был шикарный парень.

Я повернулся к двери, не желая, чтоб она увидела мое лицо.

— Всего хорошего, Гретхен.

Эти деньги, разумеется, не обеспечат ее будущее. Она купит норковую шубку и быструю, как стрела, машину, найдет парня, который украдет шубу и разобьет машину. Второго Ривиса. Хотя бы они оставили ей после себя что-то такое, что помогло бы ей потом, через годы, увидеть разницу между этими красавчиками. Но не было у нее и не будет никаких памятных подарков. Ну так пусть эти десять тысяч... у меня слишком много собственных денег, для моих скромных запросов, да и не хотел я иметь ничего, что напоминало бы о Ривисе или о Килборне...

Миссис Стрэн проводила меня к Джеймсу Слокуму. Это была поистине мужская комната: обитые красной кожей стулья и иная крепкая, темных тонов мебель, обшитые дубовыми панелями стены, украшенные гравюрами с изображениями старинных парусников, окна, похожие на крепостные амбразуры, которые открывали вид на неподвижное море. Встроенные книжные шкафы ломились от разнообразных томов и ограничивала их лишь длина и высота стен. Комната из тех, которые полные надежд матери могут обставить для своих сыновей.

Сын Оливии Слокум сидел в халате на огромном ложе с пологом. Под прозрачной кожей лица, казалось, не было ни кровинки. В льющемся сквозь окна сером вечернем свете он был похож на посеребренную статую. Напротив него на стуле устроился Марвелл, поджав под себя ногу. Черно-белая доска из слоновой кости покоилась между ними на кровати.

Оба были поглощены шахматной партией.

Из алого шелкового рукава выглянула рука Слокума, передвинула черного слона.

— Вот так.

— Хороший ход, — отозвался Марвелл. — Даже очень хороший.

Слокум перевел мечтательный взгляд с шахматной доски на вошедших.

— Да?

— Вы сказали, что повидали бы мистера Арчера, — запинаясь, проговорила экономка.

— Мистера Арчера? Ах да! Входите, мистер Арчер, — слабо, с едва заметным раздражением пригласил Слокум.

Миссис Стрэн вышла из комнаты. Я остался стоять у двери. Вокруг Слокума и Марвелла было какое-то своеобразное воздушное поле, поле интимности, границ которого я не смел переступить. Они, кажется, также не хотели, чтобы я ее переступил. Их головы были повернуты в мою сторону под одним и тем же углом, позы выражали недвусмысленное желание не замечать меня. Им хотелось, чтобы я ушел и оставил их наедине с шахматной доской и запутанной партией.

— Надеюсь, вы поправляетесь, мистер Слокум, — я не нашел лучшей вступительной фразы.

— Не знаю, я испытал подряд несколько ужасных потрясений, — жалость к самому себе пискнула у Слокума, будто крыса за стеной.