ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он отшатнулся было от нее, но настойчиво, тихо и спокойно она попросила:

— Это будет мило, Джеймс, если только у Фрэнсиса голос подойдет к твоему. Не знаю, я никогда вас вместе не слышала. Попробуйте, а я буду аккомпанировать.

Она заняла место Марвелла у рояля. Пока пел ее муж, Надсон, по-тигриному улыбаясь, смотрел на них вместе...

Мне захотелось как можно быстрее уехать. Побыстрее и подальше отсюда.

Глава 6

Небесный огонь погас, оставив после себя длинную вереницу облаков — полосу пепла, мертвенно-бледную на темном фоне. Все, что я мог разглядеть на дорогах в горах, это их гигантские очертания, как бы поддерживающие слабо освещенное небо. Редкие огоньки теплились по склонам, свет от передних фар идущих по дороге машин обозначал путь на другую сторону долины, он был неярок и быстро терялся в темноте. Тогда ночь становилась еще темнее и спокойнее, и движение вообще казалось невозможным. Окаймленная камешками аллейка была скользкой от вечерней росы, когда я побрел из дома Слокумов; я несколько раз поскользнулся, разразился проклятиями, и по поводу росы, и по поводу семейки, куда меня занесло.

Фу ты, черт, вот она — стоянка машин. И моя тут, с откидным верхом. Я взялся за ручку левой дверцы, но не успел ее открыть настолько, чтоб включился свет, — он вспыхнул в кабине до этого. Моя правая рука автоматически скользнула под плащ, за пистолетом, которого я не взял с собой. Тут же я увидел на выключателе маленькую руку; девичье лицо, бледное, как у привидения, обратилось ко мне с правого переднего сиденья. — Это я, мистер Арчер, Кэти.

В ее красивых глазах была ночь. Словно туман, ночь застыла в ее шелковистых волосах. В мягком плаще, застегнутом до нежного подбородка, она выглядела как одна из тех девушек, которых я видел когда-то, учась в высшей школе, только на расстоянии, к которым никогда не смел дотронуться. Это были девушки из семей "золотых", нефтяных, или обладавших большими поместьями. Большие доходы растворились в их крови, почему-то прозванной голубою.

— Что ты тут делаешь?

— Ничего. — Кэти откинулась на сиденье, когда я садился рядом, к рулю. — Ничего. Я только включила для вас свет. Прошу прощения, если напугала вас.

— Почему твой выбор выпал на мою машину? У тебя же есть собственная.

— Две. Но папа взял у меня ключи. Кроме того, мне нравится ваша машина. Сиденье очень удобное... Могу я проехаться с вами? — Она придала своему голосу интонацию шаловливой девочки-подлизы.

— Куда?

— Куда-нибудь. Куда вы собираетесь, в Куинто? Пожалуйста, поедем в Куинто, мистер Арчер.

— Это не дело. Ты еще слишком молода, чтобы раскатывать одной по ночам.

— Сейчас не поздно, и я же буду с вами.

— Даже со мной не стоит, — возразил я. — Возвращайся домой, Кэти.

— Не пойду. Я ненавижу тех, кто там собрался.