ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Столпотворение вавилонское!

Невозмутимая огненно-рыжая девица в переливающейся шелковой блузке готовила напитки в баре, расположенном недалеко от двери.

Покачивающиеся ее груди в вырезе блузки были похожи на огромные яйца, если уж не всмятку, то помятые изрядно, с облупленной скорлупой. Официантки подходили к ней и удалялись от нее муравьиным, без перерывов, ручьем. Улучив удобный момент, я тоже вклинился в шествие к бару. Девица как раз швырнула под стойку пустую бутылку из-под виски и, тяжело дыша, выпрямилась.

— Я Хелен, — сказала она с дежурной улыбкой. — Вы хотели бы выпить? Подыщите свободное место, а я пришлю к вам официантку.

— Благодарю... Я ищу Пэта.

— Пэт? Она здесь не работает.

— Это мужчина. Молодой, высокий, с темными волнистыми волосами.

— Послушайте, друг, у меня своих забот хватает. Впрочем, вам не стоит уходить таким озабоченным... Так посылать официантку?

Хелен так глубоко вздохнула, что ее груди подпрыгнули чуть ли не до подбородка.

— Две бомбы! — Подошедшая официантка нас торопила.

Я спросил, обернувшись к ней:

— Гретхен здесь?

— Гретхен Кек? Вы ее знаете? — Официантка указала пальцем на высокую девушку среди танцующих:

— Вон она, блондинка в голубом платье.

Я прошел в свободную кабинку. Некоторые пары, лишь кончился оркестровый номер, остановились там же, где были, держась друг за друга, а иные так и просто повиснув друг на друге. С высокой блондинкой сцепился мексиканец в синих джинсах и белой рубахе. Насколько Гретхен была светлой, настолько парень был темноволос, темнокож (темная бронза! красивый), высокая прическа, прибавляла ему роста. Ноги обоих — и ее, и его — все еще выписывали какие-то круговые па, а как только снова грянула музыка, пара кинулась выделывать такое, чего и я не видывал. Точнее — он, парень. Блондинка крутила попой и бедрами без особой выдумки, мексиканец то вращался вокруг нее по-индюшачьи важно, задирая ноги, то вскидывал руками ничуть не хуже, чем петух крыльями. Он прыгал и топал. Его голова и шея двигались горизонтально, от одного плеча к другому и обратно, он на восточный манер танцевал на каблуках, а то вприсядку, словно казак, он на глазах изобретал всевозможные вращения бедрами, а порой руки и ноги его дергались в различных ритмах по отношению друг к другу. Она же так и оставалась на месте, иногда слегка копируя его движения, а круги мужчина описывал все ближе и ближе к ней. И вот он приник, она замерла у него на груди, руки ее бессильно повисли вдоль его вибрирующего тела. Они выключились из танца, и музыка уже была без них.

В кабинке рядом с моей женщина, выругавшись колоритно по-испански, призвала тут же Матерь Божию в свидетельницы и защитницы ее, бедной, обманутой...