ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Приехав из маленького шотландского городка в Лондон, Джулия обрела все, о чем только можно мечтать, — признание своего таланта, друга, с которым так приятно болтать, ходить в театры и рестораны и просто бродить по городу. Одна беда — она полюбила его, в то время как Пол, получив некогда жестокий удар судьбы, не стремится больше к брачным узам, обязательствам, ответственности… Ким Ригерт 1 Поначалу казалось, все не благоприятствовало ей. Время от времени с моря налетали сильные порывы ветра, а когда он стихал, окрестности скрывала сплошная пелена дождя. Джулия сидела в крошечном холле уютной деревенской гостиницы, держа в руках журнал, но глядела не в него, а в окно. Так и день пройдет, и ее поездка окажется бесполезной. Кофр с аппаратурой и легкая алюминиевая тренога сиротливо стояли на полу там, где она оставила их, войдя утром в гостиницу. Наконец к полудню дождь прекратился и в тучах стали появляться белесые, а затем и голубые просветы. Джулия решительно встала и, отказавшись от предложенного пожилой хозяйкой чая, надела непромокаемую куртку. Подхватив кофр и треногу, она вышла на улицу и двинулась к видневшимся в отдалении на холме развалинам замка тринадцатого века.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но толчки были слишком слабыми. Ребенок был совсем еще крошечный. Его движения вряд ли можно было почувствовать, не говоря уж о том, чтобы увидеть. Наконец он покачал головой, и Шейла в утешение поцеловала его.

— Скоро, — пообещала она. — Скоро ты почувствуешь.

Но этого так и не случилось. Через неделю Шейла погибла…

Пол наконец обрел дар речи. Отвернувшись от Джулии, он хрипло пробормотал:

— Я должен идти.

Воспоминания всегда были рядом, готовые всплыть в любой момент и разрушить то неповторимое, что возникало между нею и Полом.

Джулии захотелось выбросить его паршивые помидоры. Изо всех сил стукнуть кулаком по двери. Или ударить Пола. Но она не могла. Не могла злиться на него. Она знала, как ему больно.

Ей слишком хорошо запомнился тот вечер, когда он рассказал о Шейле и ребенке. И страдание, звучавшее в его низком, хриплом голосе, с трудом сдерживаемые слезы.

Как можно сердиться на человека, который столько перенес, столь многое потерял? Нет, нельзя.

И все же ее не покидало ощущение, что это нечестно. Ведь не она же виновата в том, что Пол потерял женщину, которую любил, и ребенка, которого она носила!

Однако в том, что он снова будет отцом, есть и моя вина, напомнила себе Джулия.

— Но и его тоже, — бормотала она, неся помидоры в кухню.

Однако ее вина была большей. Если бы она не спустилась к нему той ночью, если бы не раскрыла ему объятий, если бы не любила его…

Кто-то из детей снова толкнул ее. И Джулия поняла, что все эти «если» больше ничего не значат. Слишком поздно строить предположения.

Джулия легонько похлопала себя по животу.

— Вы здесь, и я рада, что вы здесь, — с чувством сказала она своим еще не родившимся детям. — И если мне понадобится напоминание об этом, не стесняйтесь и смело пинайте меня.

На следующий день Пол позвонил редактору и спросил:

— Есть что-нибудь для меня?

И его сразу же направили в Иран. К шести Пол уже собрался, а к полуночи находился в пути. Он даже никому не сказал, что уезжает.

Только на третий день своего пребывания в Тегеране он наконец позвонил Говарду и сказал, где находится.

— Где? В Иране? А зачем ты мне сообщаешь это? — Говард говорил торопливо, с нетерпением и, казалось, совсем не интересовался местопребыванием своего брата. Пол услышал, как, прикрыв телефонную трубку, Говард рявкнул кому-то — очевидно, секретарю: — Скажите ему сейчас же. Нет, и только нет! — Затем снова обратился к Полу: — Так зачем ты мне это сообщаешь?

Действительно, зачем? Пол никогда этого раньше не делал.

— Я… э-э-э.. просто подумал, что ты должен знать. Вдруг что-нибудь случится, — сказал Пол. — С отцом.

— Например, я его убью?

— Уф. Что, так плохо? Чем он занят теперь?

— Дышит мне в затылок. Девушки одна за другой проходят через мой кабинет, не давая работать.