ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие книги разворачивается в Вайоминге, населенном ковбоями-скотоводами. Прекрасная девушка с романтическим именем Шторм и кумир местных женщин ковбой Уэйд с детства любят друг друга. Накануне свадьбы Уэйд получает письмо, которое может лишить его всяких надежд на счастье. Однако безумная страсть, охватившая обоих молодых людей, оказывается сильнее роковых обстоятельств. Пережив череду бед и злоключений, герои романа в конце концов соединяют свои судьбы. Нора Хесс Вайоминг, 1874 – Ну вот, Уэйд, – пожилой, совершенно лысый почтовый служащий подтолкнул, наконец, по старому потертому столу, перегораживавшему зал почты, большую связку корреспонденции широкоплечему, хорошо сложенному молодому человеку, который нетерпеливо ждал ее, – за неделю для тебя поднакопилась порядочная стопка. Уэйд Мэгэллен сдвинул пропотевшую шляпу на затылок, не обращая никакого внимания на подспудный вопрос, слышавшийся в голосе почтового служащего и читавшийся в его взоре, украдкой брошенном на газеты «Дейли Аргус» из Шайенна, лежавшие тут же в стопке. Уэйд быстро просмотрел всю корреспонденцию: это были рекламные проспекты пива и виски, журнал по животноводству и несколько белых конвертов с обратным адресом в левом углу, указывающим на то, что они содержали деловые извещения.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Несмотря на огромный синяк, украшавший его левый глаз, он выглядел лет на десять моложе своих лет. Его серые глаза сияли тем жизнерадостным блеском, который Шторм помнила с детства. А обычно сжатые напряженные губы Уэйда сейчас мягко, ласково улыбались ей.

Эту перемену в нем произвела Джейн, горько подумала Шторм, наблюдая, как Уэйд снимает свою зимнюю куртку на меху и вешает ее на спинку стула.

Перенимая его легкую непринужденную манеру поведения, она сказала как можно более бодро и весело:

– Ну, Уэйд, ты весь просто светишься изнутри от счастья!

Уэйд осторожно уселся рядом с ней на софу, вытянув и скрестив ноги. Такой ласковой и призывной улыбки, обращенной к ней, Шторм не видела на его лице по крайней мере последние четыре года.

«Крепись, моя девочка, – сказала она себе, чувствуя, что ее сердце затрепетало в груди. – Вспомни, сколько раз этот человек надувал тебя самым наглым и бессовестным образом».

И Шторм постаралась придать своему лицу спокойное безразличное выражение, что бы он ни делал и ни говорил.

– Ты тоже выглядишь намного лучше, чем в последний раз, когда я видел тебя, – заметил Уэйд.

– Да, я себя чувствую намного лучше, – сказала Шторм.

Оба разом замолчали и уставились друг на друга; молчание затягивалось, обоих распирали невысказанные слова и чувства, которые они все это время усердно подавляли в своей душе. Наконец обоих как будто прорвало, и они заговорили разом.

– Говори, что ты хочешь сказать, – ласково произнес Уэйд.

– Нет, ты говори. То, что я собиралась сказать, не имеет никакого значения.

Уэйд помолчал минуту, а потом начал тихо говорить:

– Шторм, я очень многое хочу сказать тебе, мне надо объяснить…

– Послушай, Уэйд, тебе вовсе незачем пускаться в объяснения. Как ни слаб мой разум, но в конце концов он сделал тот вывод, который долгие годы напрашивался сам собой. Все это время я принимала братскую заботу за любовь, которую ты, конечно, никогда ко мне не испытывал, – Шторм заставила себя взглянуть на Уэйда и добавила. – Прости меня, пожалуйста, за все те неприятные мгновения, которые я, возможно, доставила тебе.

Уэйд недоверчиво глянул на нее.

– Боже мой, Шторм, ты действительно слаба рассудком, если могла сделать такой безосновательный вывод, – его голос становился все более хриплым от охватившего его волнения, – я никогда не испытывал к тебе невинных братских чувств, по крайней мере с тех пор, как тебе исполнилось четырнадцать лет, и ты начала превращаться из подростка в девушку.

Уэйд отвернулся к камину и уставился на пылающий огонь.

– Ты даже представить себе не можешь, как я мучился, сгорая от страсти каждый раз, когда видел тебя. И как я презирал себя за то, что испытывал похоть, по существу, к ребенку! – он взял руку Шторм и начал гладить ее, продолжая говорить.