Следующие полчаса я разбирал сумку, аккуратно развешивал одежду в шкафу и думал, оставлять или нет в комнате ценности. Пока я гуляю в Дворцовом городе, об имеющихся при себе вещах можно не думать, но вот стоит мне выйти за его пределы… Я не питал иллюзий — удар дубинкой по голове спокойно позволит самому жалкому грабителю обобрать мое бесчувственное тело, оставив без гроша. Так что жилет с монетами я, наверное, запрячу в шкаф. А вот подаренное Каменным лордом ожерелье с серьгами буду таскать с собой в потайном кармашке. Если из моей комнаты украдут деньги — я как-нибудь переживу. Ожерелье же будет невыносимо жалко. Правда, если меня стукнут по голове в городе и каким-то чудом все же отыщут драгоценности, расстройства будет не меньше. Выложив из заплечной сумки тяжелые книги и оставив там только свой дневник и письменный прибор с кучей печатей, я на некоторое время задумался, размышляя, брать ли с собой в город артефакты. В конце концов, все же взял, захватив также и два ножа — если вдруг встречу Каро, отдам. Наконец, разобравшись со всем этим, я надел наиболее чистый походный костюм и отправился узнавать, где здесь что находится. Еще через час я отнес накопившуюся грязную одежду местной прачке, отдав несколько серебряных монет и получив заверения в том, что все будет вычищено и приведено в порядок всего за пару дней. Драгоценности и пряжку от пояса пришлось вытаскивать и заново устраивать в моем старом одеянии из Пустоши — этот костюм по итогам перехода из княжества оказался самым чистым, так как его я не надевал вообще.
— Ну, словно домой вернулся, — самодовольно заметил я, рассматривая себя в маленьком зеркале. Пожалуй, для Империи этот наряд подойдет лучше, чем княжеские камзолы.
Это предположение подтвердилось совсем скоро.
— Что-то не похож ты на человека из княжества, — подозрительно произнес начальник стражи, рассматривая меня с ног до головы и вертя в руках пластинку Каменного лорда.
— Новая мода на походные одежды, — гордо произнес я, досадуя, что не сходил за пропускной грамотой раньше, пока был одет как срединник. — Навеяна отдельными путешественниками, добравшимися к нам из Тардии и Сакка.
— А вот теперь — похож, — пробурчал начальник, немного успокаиваясь и принимаясь писать что-то на небольшом листке плотной бумаги. — Руку давай.
— Что это такое? — с опаской поинтересовался я, рассматривая, как он обмакивает облезлую рисовальную кисточку в емкость с какой-то розовой бурдой.
— Это чтобы понять, что ты — это действительно ты, — пояснил он, нарисовав что-то на все том же листке. — Руку давай, говорю.
Кисточка, противно щекоча кожу, оставила на моем запястье бледно-розовое число — девяносто два.






