— И что? Для нее это тоже возможности! — на полном серьезе заявляет Одинцова.
— Какие? — повышает голос Артем. — Прогулять пары?
Напряжение в актовом зале нарастает, оно, словно пропитывает стены помещения. Как настоящая буря перед грозой.
— Что ты так завелся, дружище? — влезает вдруг Арс. — Не детей же они делать будут.
Нестеров едва не покрывается колючками от фразы Арсения и смотрит на него таким взглядом, будто рычит: “Заткнись, пока я не выставил кулаки”. За это мне хочется проехать ему по роже. Чертов самодовольный говнюк.
— Еще раз говорю, это я привел Дарью, и она будет…
— Может, стоит подумать о команде, а не о собственных амбициях, — перебивает его Женька. Для нее мое участие, действительно, многое значит. Как минимум, на концерт придет народу больше обычного, а как максимум, она привлечет еще ребят на разные сценки. Ведь если сам Глеб Гордеев участвует, значит, будет что-то крутое. Женька не дура и вполне умеет вывернуть ситуацию в свою сторону.
— Какая команда, Одинцова? Ты забылась?
— Послушай, все здесь для того, чтобы сделать что-то значимое, — произносит твердо она, не планируя упускать шанс в виде меня. — Дарья, я очень тебя прошу, — Женя неожиданно подходит к Дашке, берет ее за руки и смотрит не хуже кота из “Шрека”. Отлично! Мне нравится этот ход, он выводит нас к финальному “шах и мат”.
Нестеров тихо цокает и явно ищет весомый аргумент остаться.
— Для меня это очень важно, это выпускной год. А Глеб, — уже чуть тише произносит Одинцова, сжимая крепче руки Даши, словно смущена своими словами. — Он реально как звезда, за которой потянутся люди. Мне действительно, капец, как не хватает людей.
Женька выжидающе смотрит на Дашку, и я отчего-то тоже напрягаюсь.
Ну же… Не смей отказывать мне.
* * *
— Тоже мне звезда, — влезает Артем, разбавляя внезапно образовавшуюся тишину.
— Да ты так-то сам на танцора диско не тянешь, — Руслану всегда тяжелее сдерживать свой характер.
Они с Нестеровым кидаются еще какой-то взаимной колкостью, которую я пропускаю мимо ушей — слишком зациклен на Даше. Наши взгляды пересекаются, у нее на лице и тени улыбки нет, зато сурово сведены брови. Мысленно я испускаю вздох, понимая, что мое поведение наверняка вызывает кучу вопросов. Но бывает так, что ты безумно хочешь чего-то, несмотря на тотальный запрет, и, черт возьми, с этим поделать ничего не можешь.
Хотя нет, я же тут вроде благое дело совершаю: не даю хорошей невинной девочке попасть в лапы тигра. Могла бы сказать спасибо.
Губы Даши размыкаются так, словно она говорит: “Ну что еще?”.
Вместо ответа я засовываю руку в карман и отворачиваюсь.






