Искренне не понимаю, в каком месте допустил ошибку.
— А... смузи?
— С собой возьму.
Даша обходит меня, переливает напиток в термо-кружку и направляется к выходу. Да уж, разговор по душам во время завтрака, как я себе представлял, у нас не вышел. Хотя предпосылки имелись... Эх.
До универа едем молча, я ищу варианты, как завязать очередной диалог, а Дашка просто смотрит в окно. И взгляд у неё такой задумчивый, поникший. Она выглядит одинокой, словно осталась одна. Мне до боли хочется обнять ее, сказать, что все будет хорошо и одиночество теперь закончилось. Вот только в машине это сделать сложно, поэтому я терпеливо жду.
На парковке Дашка выходит первой, пока я ковыряюсь в бардачке, в поисках мобильного, который пульнул туда зачем-то. Мне уже кажется, сейчас она опять улизнет, но нет, идет медленными шагами, как будто все-таки ждет меня. Закрываю машину, стремительно догоняю ее и делаю то, что не делал эти несколько дней. Хватаю Дашу за запястье, резко повернув к себе, и накрываю ее губы поцелуем.
В первый момент она почему-то дергается, но я лишь крепче прижимаю ее к себе, пытаясь дать понять, как сильно она мне нужна. Да, черт возьми, без Дашки как без кислорода, я задыхаюсь. Неужели она не чувствует, что мне плохо от всего происходящего: от того, что она открыто отдаляется, а причин не озвучивает?!
Углубляю поцелуй, скольжу губами по ее губам, но совсем не игриво, а с жадностью и каким-то страхом. А у самого в груди сердце ухает, кажется, как только мы перестаем целоваться, мир разрушится к чертовой матери. И вдруг Дашка отвечает с той же искренностью, с какой и раньше целовала. Обнимает меня вокруг шеи, выгибается, целует до исступления. Так что мир вокруг вмиг меркнет, посторонние голоса превращаются в шум радио, а прохладный ветер перестает проникать под одежду, остужая кожу.
Этот поцелуй зарождает огонь в груди. Огонь надежды, что все плохое теперь должно остаться позади. Я вкладываю в него поцелуй свое признание, что готов отдать ради Дашки все, даже жизнь.
А еще в нем страсть. Настолько оглушительная, что я перестаю контролировать себя и свои действия: подхватываю Дашу под бедра, поднимаю, и кружу в воздухе. Это становится фатальной ошибкой, она прерывает наш поцелуй.
— Глеб! — вижу в ее глазах смущение, и ту самую улыбку, которую она изредка мне дарила. — Поставь меня на землю, ты чего? Все же смотрят.
— Да и плевать, — отмахиваюсь я, продолжая кружить Дашку, пока машина позади не издает громкий сигнал. Нам приходится отойти, и я все-таки отпускаю свою Приму.
Она спешно поправляет одежду, то и дело, кусая губы, которые я целовал. Мне бы хотелось еще к ним прильнуть, вообще уехать, так далеко, насколько это возможно. Чтобы никто нас не смел прервать, если мы захотим утонуть в потоке любви.






