«Я смогу вылечить многие болезни, от которых не было лекарства в шестнадцатом веке, – ощущение божественного призвания исцелять людей становилось все сильнее. – Нужна лаборатория, столько всего можно сделать».
Перед завтраком я наспех одел то, что снял вечером. Решил одеться, как положено. Из всего, что я знал о шестнадцатом веке, здесь все предметы одежды имели значение. Я рассмотрел рубаху, широкий пояс, штаны, кафтан с расширяющимся книзу рукавами, плащ-накидка с капюшоном.
Плащ был темно-зеленого цвета, почти черного. Сделан из плотной, грубой ткани, длинный, почти до пят, с широким капюшоном.
Никаких рисунков на плаще не было, только светло-зеленая тесьма по краю и вышитая на правой стороне вверху звезда, причем семиконечная.
Странно, конечно, но я решил не заострять на этом внимания.
«Надо бы еще наверное одежды купить, – подумал я. – Должна же быть парадная и домашняя? Не могут же они в одном и том же постоянно ходить?».
Я решил позже спросить у Петра, где здесь можно купить одежду. Так, вопрос. За что я собрался покупать вещи, если у меня нет никаких денег. Какие вообще были деньги в это время? И где можно вообще заработать?
Взгляд невольно переместился на небольшой кожаный футляр, который был прикреплен к поясу и к объемной лекарской сумке. Вчера я сильно спешил, и достал только ланцет, чтобы приготовить раствор Елисею.
Интересно, что еще там есть?
Сумка имела прочное основание, и раскрывалась вверху.
«Так ланцеты есть, хорошо», – открыл я еще раз металлический футляр.
Ланцеты имели узкое и острое лезвие, два были с одним лезвием один ланцет имел два лезвия и напоминал кинжал, один имел игольчатое лезвие.
«Ланцеты могли использоваться для кровопускания, вскрытия гнойных наростов, и даже для вскрытия вен при заборе крови», – пронеслось в голове.
Я почти забыл о странной особенности, появившейся, скорее всего, вследствие сильного удара головой. Память была феноменальной, по сравнению с тем, что в обычной жизни я ничего не мог запомнить.
Уже какой раз я понимал, что помню даже то, что не читал.
Ну, когда я мог читать про ланцеты в шестнадцатом веке?
Хотя может, когда-то и пролистывал подобные сведения. Вновь приобретенная память отличалась тем, что помнил я все с точностью до букв и знаков. Пока, правда, я не понимал, зачем мне дар фотографической памяти.
Ладно, потом разберусь, почему я теперь всю помню. Сейчас важнее понять, кто я и что должен делать, как лекарь. В сумке лежали разные травы, предусмотрительно завернутые в ткань. Так, вот это очень интересно.
Откровенно говоря, к медицине я имел косвенное отношение. Как профессор биотехнологии я всю жизнь посвятил смешиванию растворов и созданию новых лекарств. Я начал быстро разворачивать грубые льняные мешочки, пытаясь определить состав.






