Игла казалась такой большой! Наверняка, будет больно!
Она обернулась, беззащитно взглянув на матушку, но та лишь кивнула, призывая к спокойствию и смирению.
Только после этого девушка протянула жрецу подрагивающую, вспотевшую от волнения ладошку.
— Да смешается боль ваша, — нараспев произнес он и уколол сначала ладонь жениха, в то самое место, где сливались линии жизни и судьбы, а потом уколол и невесту.
Она едва слышно охнула и тут же взмахнула ресницами, пытаясь согнать внезапно накатавшую слезу.
— Да смешается кровь ваша.
После этого ладони молодожен соприкоснулись и пальцы сплелись, скрепляя незримую связь, дарованную щедрыми небесами.
— Да смешается плоть ваша, — с этими словами жрец достал из того же ларца маленький серебряный серп и срезал вьющийся локон у девушки, да прядь с виска мужчины. Соединил их и связал магической нитью.
Затем взял с алтаря чашу, наполненную ритуальным вином, и поднял ее высоко над головой:
— И будет жизнь одна на двоих, и сердце одно на двоих, и судьба.
Матушка умиленно промакнула ажурным платочком уголки глаз, наблюдая, как ее дочь делает осторожный глоток и едва заметно морщится, ощутив терпкую сладость на языке.
Дракон тоже отпил из чаши, после чего жрец отставил ее в сторону и перешел к завершающей части церемонии.
— Прежде чем объявить вас истинными супругами перед богиней плодородия и богом справедливости, я должен спросить у собравшихся, — пристальным взглядом жрец обвел зал, лишь на миг задержавшись на темном углу при входе, — если ли среди вас тот, кто против этого брака? Вы можете озвучить свое несогласие сейчас или похоронить его навеки.
Все кивали и улыбались. Никто не ожидал подвоха на такой светлой, прекрасной церемонии, но…
— Я против! — мой голос эхом пронесся по храму, ударился о стены и рассыпался на миллионы ледяных осколков среди внезапной тишины.
Скрываться больше не было смысла. Я оттолкнулась плечом от стены и вышла из своего укрытия. По залу тут же пронесся вихрь возмущённого шепота и чужое недовольство опалило ядовитым пламенем.
— Лгунья!
— Мошенница!
— Позор всего рода! — летело со всех сторон.
Я делала вид, что не слышу.
В черном платье, украшенном лишь тонкой полоской серых линялых кружев по горловине и манжетам, я выглядела мрачной вороной на фоне разодетый, надушенных гостей. Чужая на этом празднике жизни.
Увидев меня, невеста пошла белыми пятнами и начала хватать воздух ртом, словно рыба, выдернутая из воды, потом капризно пропищала:
— Мама! — надеясь, что матушка, как всегда, все решит.
Матушка, а по совместительству моя мачеха, побагровела от злости. По ее задумке я уже должна была трястись в старом экипаже на пути в монастырь Серой Розы, который должен был стать моим пристанищем до конца дней.
Увы.






