ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мое имя Эльдорн, и я родом из Северных племен. Меня привезли в столицу в клетке — как дикого зверя. Для боёв на арене на потеху толпе. Трибуны забиты до отказа. Имперцы ждут, что «северный дикарь» умрёт под их рев. Мне уже назначили смерть. Так думали они. Но всё пошло иначе, когда «варвар» вышел на арену… Рафаэль Дамиров Варвар Я сидел на жёстком настиле повозки, устланном измятой, затхлой соломой. Каждая доска подо мной отзывалась глухим стуком, когда скрипучие колёса попадали в выбоины. Ржавые прутья клетки холодили спину и плечи. Меня везли в открытой зарешеченной оковнице, как пойманного зверя, выставленного на потеху. Любопытство на миг вспыхивало в глазах земледельцев, что шли мимо с косами на плечах. — Варвар. У них варвар, — шепнула девчушка с серпом, смахнув рыжую прядь со лба. Ближе к полудню повозка взобралась на пригорок, открывая взору долину в излучине реки, где раскинулся огромный город. Каменные стены, высокие башни, крыши, теряющиеся в дымке, мост над широким рвом. Пленители называли это место Вельградом, сердцем Империи Сорнель — той самой, что долгие годы истребляла мой народ.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Маловато добычи привезли, — усмехнулся кто-то в толпе. — Одну обезьяну на всех?

— Остальные издохли, — бросил кромник, даже не оборачиваясь. — Дороги не выдержали.

— Так кормить их надо было, — вмешался купец, у которого, судя по виду, вместо живота под одеждой помещался бочонок. Шёлковая рубаха так натянулась на боках, будто сейчас порвется, сапоги блестели полированной кожей, а морда лоснилась на солнце. — Чего ж вы ждали? Эх… Рабы-северяне нынче в цене.

Кромник хмыкнул и ответил без тени сожаления:

— Дикие они. Сами себя убили. Языки прокусили, кровью истекли. За каждым не уследишь.

— Варвары и есть. Намордники им надо было и палку промеж челюстей, — выдал купец, замедлившись рядом с клеткой, и уставился на меня, словно на ценный товар на прилавке.

Заплывшие злые глаза внимательно изучали меня.

— Гляньте, как зыркает, скотина, — пробурчал он, щурясь.

Я не отводил от него взгляда.

Тогда тот с кряхтением и держась одной рукой за поясницу, нагнулся, поднял камень из-под ног, взвесил его на ладони и неуклюже метнул прямо в меня. Камень прошёл между прутьями. Я лишь слегка отклонил голову, и он, чуть звякнув, ударился в решетку за моей спиной. Толпа загудела.

Слабый жест, никудышный замах, но он послужил сигналом.

Потом полетело всё, что только могли поднять с земли, что было под рукой. Яблоки, гнилые помидоры и какие-то незнакомые мне фрукты. Один, с колючей кожурой, ударился в прутья и треснул, разбрызгав липкий сок.

Повозка качнулась. Вокруг уже никто не глядел на солдат, которых только что приветствовали. Все взгляды впились в клетку. Люди тянулись поближе, стремясь разглядеть живого гельда. Я был для них невиданным зверем, которого везут на потеху Вельграду.

Всю жизнь я прожил на севере, где ветер режет лицо, а зимний снег хрустит так, будто под ногами ломается кость. Здесь я оказался впервые — имперские псы притащили меня в цепях. Южное солнце теперь било по глазам. Толпа ревела. Прутья звенели под ударами.

От яблок я уходил без труда. Пара ударила по спине, оставив липкие следы, но не причинив вреда. С камнями было иначе. Приходилось ловить движение краем глаза и уводить корпус. Пока бросали по одному, я ещё справлялся.

Пацан лет двенадцати, тот самый, с родинкой, будто с прилипшим дохлым жучком над губой, выскочил из толпы. Худой, босой, с горящими глазами. Подхватил обломок булыжника, слишком тяжёлый для тонкой руки. Щёки раздулись от вдоха, и он заорал:

— Сейчас попаду в варвара! Смотрите!

Сорванец размахнулся и бросил. Камень неуклюже пролетел между прутьями. Я поднял руку и без труда поймал его в воздухе. Повозка в этот момент замедлилась, катясь вверх по дороге, и пацан, сделав шаг вперёд после броска, оказался совсем рядом.