Чтобы, когда мои пальцы войдут ему в глазницы, внутри у меня не ничего не дрогнуло. Ни капли сочувствия.
Странная мысль. Даже сейчас, прицепленный к столбу, я ловил себя на мысли, что порой жалею тех, кого должен считать врагами…
Я ведь «варвар», так они думают. Зверь. Монстр из северных земель, который должен рвать всех зубами и когтями.
Но даже сейчас, когда сталь всё глубже врезалась в запястья, я ощущал себя человеком. Гораздо больше, чем вся эта толпа. Эти глумливые зеваки, что щурились на полуголых рабынь, прикованных к столбам, лезли под лохмотья, щупали их, будто рачительно выбирали товар, а на деле просто тешили свою похоть.
Но даже в этом они не могли себе признаться.
Они — животные, а не я.
И вот взгляды зевак переключились на меня. Один, особенно тучный, в бархатном кафтане, подошёл ближе. На поясе у него висел кожаный мешочек. Тугой, тяжёлый, и без звона ясно, что набит солидами.
Он приблизился почти вплотную и обратился к одноглазому надсмотрщику. Тот стоял рядом: плеть-семихвостка на поясе, чёрная повязка на глазу, зубы пожелтели от жевательного табака.
— Эй! Любезнейший, почём этот дикарёныш? — спросил купец, окидывая меня оценивающим взглядом. — Слышь, он недурён. Мускулы добрые. Правда, худой, как северный стылорог после зимовки, зато такой же крепкий. Хм… Работать сможет.
Он почесал рыжеватую, заплетённую в две косички бороду, в которой блестели бисер и мелкие самоцветы.
— Носчиком пойдёт, грузы таскать, — продолжал он рассуждать вслух. — Или на верфь. На корабли. В каменоломню можно, ага… Такой там лет пять протянет, точно.
Надсмотрщик тяжело вздохнул, сплюнул жёлтую табачную слюну и хрипло ответил:
— Его заберёт Чёрный Волк. Уже решено. Гонца послали. Для него это особенный товар.
— Тю-у… Чёрный Волк, — протянул купец, оттопыривая нижнюю губу. — Да у него этот парень и месяца не проживёт. Зачем губить такой экземпляр? Порода, что надо. Да у меня он годы будет работать, и в самом тяжёлом труде. Сколько ему? Лет двадцать? Больше?
— Кто знает, сколько ему лет, — пробурчал надсмотрщик, наконец, сойдя с места, которое будто бы не желал покидать. — И не тебе судить, купец, сколько ему на роду написано.
Он подошёл ближе и ткнул меня рукоятью плети в живот.
— Чёрный Волк развлекает весь город. И императорскую семью тоже, — ухмыльнулся он. — Приходи посмотреть и ты. Посмотришь, как варвар будет биться в Кровавом круге.
— Уф, — купец всплеснул руками и отступил. — Тоже мне зрелище. Арена, бои, рабы-кругоборцы. Махание железом, кровь и смерть. Старо, как мир. Моё дело — множить деньги. Приумножать солиды. А не тратиться на пустое.
— Пустое? По твоему, Лунные игры — это пустое?
Но купец только ещё раз жадно покосился на меня и фыркнул.






