ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В голове - хоровод пьяных медведей и голых балерин. От любого света норовит взорваться мозг, а запахи чувствуются так тонко, словно я парфюмер. И ни хрена не помню, как тут очутился. Но знаете, что? Тут есть один плюс - видите, как мои зелёные пальцы превращаются в цельные костяные когти? Вот и отлично. А теперь смотрите, как они вырывают горло того выродка, что меня стережёт. И не осуждайте. Что? Почему пальцы зелёные? Значит вот оно как - про моё заключение у вас вопросов нет. А я вот не буду отвечать. Да и некогда - прямо сейчас приходится удирать. Читайте. Это вам не классика. Тут про мою жизнь. И город Дальний. То ещё местечко, если начистоту.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Проверил патроны — все шесть на месте, перезарядил ещё по дороге сюда. В ноздри ударил запах оружейного масла — резкий, с привкусом металла. Сунул за пояс.

Кольцо замотал в тряпку, сунул в левый карман.

Посмотрел на Дарью, которая прикрыла глаза.

— Спи. Если что, у тебя есть пистолет, — напомнил на всякий случай. — Я скоро.

Выскользнул в коридор. Тихо прикрыл дверь. Снизу тянуло остывшим жиром, специями и табачным дымом. Лапшевня засыпала.

Лестница. Чёрный ход. Двор.

Ночной воздух ударил в лицо. Холодный, с привкусом соли и портовой гнили. Небо затянуто — ни луны, ни звёзд. Идеально.

Зверь встряхнулся. Ожил. Ноздри раздулись. Уши ловили каждый шорох — скрип калитки соседнего двора, далёкий собачий лай, чьи-то осторожные шаги через два переулка.

Двинулся к выходу из переулка. Быстро. Тихо. Вдоль стенки. Охота за ответами началась.

Глава II

Солёная гниль и мокрое дерево. Портовый район ночью пах иначе, чем вечером. На улицах почти никого не было, из-за чего воздух был пропитан резкими запахами порта, рыбы и гнили.

Скольжу вдоль стены, стараясь не выходить из тени. Фонарей на этой улице ровно два и оба еле горят. Идеальный маршрут для гоблина, который не хочет встречаться с патрулём.

Зверь притих от удовольствия. Эта часть меня обожала ночную охоту. Когда мир замирал и оставались только запахи, звуки и темнота.

Шаги. Две пары ног. Тяжёлые, размеренные, с характерным скрипом казённых ботинок. Табак, дешёвый одеколон и кожа ремней. Патруль.

Ныряю в проулок между домами. Прижимаюсь спиной к сырой кирпичной кладке. Жду.

Двое прошли мимо, не замедлив шаг. Один что-то бубнил второму про сверхурочные. По сторонам эта парочка даже не смотрела. Однозначно из местных. Чудо, что трезвые.

Выждал ещё десяток секунд. Выбрался. Двинулся дальше.

Несколько кварталов до лавки Владислава я прошёл за полчаса. Можно было бы и быстрее. Но не обошлось без нюансов — пришлось дважды забирать в обход. Сначала из-за группы подвыпивших матросов, которые горланили на перекрёстке. А потом из-за ещё одного патруля. Этих я учуял загодя — от одного несло чесноком так, что зверь внутри возмущённо фыркнул.

Вот и нужный переулок. Тупик. Деревянная дверь, выкрашенная тёмной краской. Тусклый свет в щели между ставнями. Работает.

Запахи из-за двери ударили раньше, чем я успел постучать. Горечь трав. Что-то вяжущее. Спирт. Старая древесина. И тот самый янтарный напиток, который Владислав хлестал из тёмной бутылки. Интересно, он вообще трезвый бывает?

Стучу. Три раза. Коротко.

Тишина. Звук шагов внутри. Скрежет засова. Дверь приоткрылась на ширину ладони. В щели показалось худое лицо со светлыми глазами, которые блестели от света.

— Рил-тап, — Владислав окинул меня взглядом и отступил, пропуская внутрь. — Девчонке хуже?

— Нет, — качнул я головой.