В общем и целом, с двумя дюжими грузчиками и их машинами, переезд, на который, как я опасался, уйдет остаток дня и часть следующего, уложился часа в три. Второго чикано звали Бурито и они не братья, насколько я понял. И имена, скорее всего — клички.
— Присматривай за хайной своего карналя, пацан, — напутствовал меня Бурито, когда парни уезжали. — Чтобы ни один пендехо свои хуэвос к ней на милю не приближал. Чикита видная, но обязана оставаться верной хайной, иначе баррио не одобрит. Симон?
— Да, сэр, понял, — кивнул я, вызвав очередную улыбочку на лице латиноса. Очень надеюсь, что никаких ухажеров у Елены и в самом деле не появится. Отваживать их — наверняка та еще морока.
Какой хороший день! И продолжился он еще лучше: телефонным звонком. Звук, от какого я совершенно отвык за минувшие недели. В Питере у меня в офисе стоял на столе стационарный телефон и изредка на него звонили, неизменно сбивая концентрацию и мешая работать. Но обычно по важным причинам и потому звук я не отключал.
— Алло-алло, буэнос диас, вы позвонили в семью Колон! — взяла трубку Елена. Стремительное улучшение бытовых условий вывело ее из состояния хандры. — Криса позвать? Линда? Ах ты ж моя сладенькая чикита! Я жду тебя в гости познакомиться! Нет, удобно! Я приготовлю чилакилес! Эй, Кристобаль, твоя хайна звонит!
Как приятно звучит «твоя хайна». Надеюсь, девушка не обидится на слова Елены. Но любые обидки закончатся, когда попробует ее стряпню. Или узнает, что уже пробовала.
Я прекратил развешивать свой небогатый запас одежды по шкафу и поспешил в кухню-гостиную.
— Привет, — взял трубку. Да, я взрослый человек и не позволил голосу дрожать, но сердце колотилось отчаянно. Как у подростка. Организм-то на самом деле подростковый и физиологические реакции соответствующие, никакому уставшему и слегка выгоревшему сознанию его не переделать. Какой хороший день!
— Привет, — в своей обычной хрипловатой манере отозвалась Линда, — я… просто проверить, что верно номер записала.
— Эй, ты зачем заняла телефон? А если клиент позвонит? С кем там разговариваешь? — услышал я недовольный женский голос с азиатским акцентом на фоне.
— Это из школы, мы дружим, Крис… тина. Пока, мне пора, извини! — коротко попрощалась девушка.
Какая-то зеркальная ситуация. И напрочь неправильная. Стоит поговорить с ее отцом и обсудить, что они слишком тиранят дочь. В конце концов, Линде есть восемнадцать, она имеет право на самостоятельность. Ей даже никакая подпись опекуна на бланке заявления на досрочный экзамен не нужна.
— Тобалито, твоя хайна что, не итальянка, а китаёза? — удивленно воскликнула Елена.






