А потому все оставшиеся дни в Училище мы обязаны провести с максимальной пользой.
— Что ты имеешь в виду, Лёня? — спрашивает Кира.
— Практические умения, — отвечаю — На войне мы должны знать, как быстро обработать рану себе и товарищу, чтобы остановить кровопотерю. Также в копилку основы самообороны, чтобы выжить в рукопашной. Ну и то, как банально раздобыть еду и чистую воду в походных условиях.
— Лёня прав, — кивает Лина, лицо которой после визита к Жоржу окончательно лишилось детской наивности. — Сегодня вечером в библиотеке мы не будем зубрить шифры. Мы ищем профильную литературу по выживанию и полевой медицине.
После ужина мы расходимся по баням. Стянув через голову рубашку и избавившись от штанов, я вдруг кожей чувствую на себе чужое внимание. Оглядываюсь: парни вокруг смотрят на меня с непривычным уважением, а некоторые и вовсе откровенно сторонятся. Особенно та недавняя троица — Сыкл, Лопоухий и Сопатый с распухшим носом, которые жмутся подальше и стараются лишний раз не встречаться со мной глазами.
— Чего это они все на меня так пялятся? — вполголоса спрашиваю я у Гворка, который как раз оказался рядом.
— А ты сам на себя глянь, — усмехается здоровяк. — Здоровый как буйвол, только вот пропал вид рыхлого, нежного теленка. Выглядишь так, будто убить можешь.
— Ты что, жир сжег, Лёня? — влезает в разговор Тимур.
Зеркал тут отродясь не водилось, но мне и без отражения всё понятно. Я опускаю взгляд: под кожей вполне отчетливо выпирает бицепс, стоит чуть напрячь руку.
— Нет, Тим, за одну неделю столько жира не сбросить, — со вздохом поясняю. — Это просто лишняя вода из организма сошла, ну и внутренние отеки со вздутиями спали. Только и всего.
Новой мышечной массы у меня тоже особо не наросло — для этого нужно время. Я стал просто немного легче, а из-за потери воды рельеф проступил жестче, делая меня суше и монолитнее внешне. Живот-то тоже не ушел, просто слегка втянулся. Но местным подросткам такие тонкости невдомек. Для них это выглядит как магия, вот они и пялятся так удивленно.
— Ага, еще и эта жуткая синяя шея, — поежившись, добавляет Тимур. — Похож на горного тролля.
Так себе комплимент. Но я не придаю этому значения. Быстро домывшись, одеваюсь и ухожу в комнату проведать Батона. Лосенок тут же неуклюже поднимается со своей подстилки из сена в углу и подходит ко мне, тычась моськой в ладонь. Он смотрит на меня огромными влажными глазами с длинными черными ресницами. Раз пальцы не сосет, значит, есть не хочет, да и зубы после лекарства Раны явно не чешутся.
Широко зевнув, я усаживаюсь на свою кровать и принимаюсь машинально почесывать лосенка. Накопившаяся за день усталость наваливается разом, и я незаметно для себя вырубаюсь.
Просыпаюсь уже утром от звона башенного колокола.






