— А! Няма? Ну, иди гладь, можешь покормить, капусту не надо, вредно им много, — просветлел лицом дядька.
Хороший человек, наверное, как не помочь?
— Ты? А сможешь? Это тебе не…, — удивился и не поверил прапорщик моему умению забить свинью.
— У меня отец — забойщик, научил.
Свинью я забил образцово-показательно. Тут же организовали жарёху, а несколько кусков сала прапор, посолив, припрятал. Явно, не всё сдаёт на кухню, но за руку его поймать трудно.
— Ты ты ты… убийца! — истерично ткнул в меня пальцем дух, заставив нас троих недоуменно поднять глаза на парня.
Он смотрел на кровавые дела с паникой в глазах. Первый раз, очевидно, наблюдает за этим действом. А ведь у Бейбута смена в роте скоро намечается, новый призыв уже приходит!
— Трудно тебе тут будет, — дипломатично заметил мой друг, не отрываясь от еды.
Вот кого вид крови не тронул. Бейбут и сам хвастал, что барана может забить, да и видел это не раз, живя у себя в деревне. И ничто сейчас не мешает моему другу уплетать за обе щеки жареную свинину. Бейбут одинаково равнодушно относится и к религии, и к политике. Потискав крольчиху, еду домой. Надо собираться — вылет рано утром.
В самолёте быстро уснул. Так нет же — разбудили обедать. Мы с Леонидычем на разных рядах сидим, я с двумя бабами лет тридцати пяти.
— … как в стакане карандаш! — изливает душу соседке одна из них.
Я чуть соком не поперхнулся от такой откровенности!
— Зато руки золотые! — заметила вторая.
— Но пьёт! Ой, там у тебя ещё осталось? — спохватилась первая.
А… им, наверное, лететь страшно, и они выпивают потихоньку! Сижу у окна, меня не трогают, и я пытаюсь опять поспать.
— А ты откуда знаешь? — снова слышу голос первой сквозь сон.
— Что знаю? — переспрашивает вторая.
— Что он храпит! Ах ты, сучка! Значит, я в командировку, а ты…
Да ну их, пусть хоть дерутся меж собой! К прилёту в Ленинград, одна уснула, а другая сидела и тихонько напевала себе под нос застольные песни. О времена, о нравы!
Из федерации нас в аэропорту встретили, но ещё час мы ждали самолёт с боксерами из Алма-Аты, пока ещё столицы Казахстана.
В гостинице «Пулковская», куда мы заселились, сразу стал заметен высокий международный статус этого турнира. Среди спортсменов особенно выделялась представительная делегация кубинцев.
— Вон тот, Гонсалес — в моей категории, а вот тот негр, Педро зовут, — чемпион мира, между прочим, он в полста один, — рассказывал мне Цзю, пока я ожидал заселения. — Слушай, а давай попросим Тимофея Скрябина, с которым меня поселили, переехать на твоё место, а ты ко мне?
Тимофей был не против, я — тем более.
— Кубинца не бойся, да и вообще, не понимаю, что они тут делают? Куба же бойкот объявила олимпиаде по просьбе КНДР, — распаковывая вещи, рассказываю я Цзю.
— А ещё кто? — спрашивает кореец.






