Население собрало против него 6000 подписей. И вот сегодня опять митинг. Надо будет убирать его из делегатов, вот и обсудим это в тесном кругу…, — раскрыл секрет Власов.
Чёртова гласность, попробуй рот закрой, когда меченый требует выискивать под лупой недостатки. Что, так плохо в Ярославле живётся? Рядом Москва со своим снабжением…
Всю пятницу работал по плану своего тренера. Леонидыч, после того, как я официально стал первым в своей категории, стал переживать, чтобы я травму ненароком не получил до сентября.
— Финал этот — тьфу, можешь не упираться, главное — не покалечься.
Поляк серьёзен перед боем, он единственный из делегации своей страны в финале, и в его синем углу пяток тренеров, врач и даже кто-то в деловом костюме, возможно, из посольских. Не знаю, есть у них консульство в Ленинграде или нет? Парня накачивают. У меня в углу один Леонидыч, и он посматривает на всю суету в польском углу с превосходством. Уже был бой Артемьева, и он выиграл в финале, чему и рад безмерно. За меня, гад, и болеть не стал, побежал домой звонить. Наконец, судья приглашает нас на ринг.
Я после недолгого прощупывания соперника джебами пошёл вперёд. Работать стараюсь в разных стилях — то парочками, то затяжными сериями. Хвалёный Дыдак ничего путного противопоставить мне не может.
«Зря я его переоценил», — мелькнула мысль в голове.
И тут меня настигла серия ударов — сквозь перчатки, снизу в туловище и правой боковой в челюсть. Хорошо хоть вскользь все прошли.
«Ай, хорошо-то как! Ай, молодец, Ян! Так тебе и надо! Зазнался, что ли? Получи по мордасам, Штыба!» — думаю про себя, ища пятый угол на ринге. Спасает меня гонг.
— Нормально, Толя, середина твоя, концовка его! — подбадривает тренер, а зрители, впрочем, немногочисленные, свистят.
Как говорится, «такой хоккей нам не нужен»! Выхожу на второй раунд взбодрённым и злым. Поляк, доволен концовкой предыдущего раунда, тем не менее, в обмен ударами не лезет. Даже когда я специально отступил к канатам, он продолжает работать одиночными джебами, зля меня и приглашая атаковать. Опущенный руки и молниеносные контратаки — это стиль Яна. Принимаю бой на средних дистанциях и старательно ищу дыры в защите оппонента. Внезапный сильный удар по корпусу настигает меня. Я не упал только потому, что канаты рядом, но боль страшная. И как продышаться-то? На морально-волевых при счете «восемь» встаю в стойку, и рефери, запнувшись, всё же даёт сигнал на продолжение боя. Рефери наш, советский, по шапке ему получать неохота потом. Как ни странно, удар окончательно прояснил мои мозги. Пара обнимашек, и я в норме, а к концу раунда просто загонял Дыдака, попав ему в корпус чуть ли на последней секунде.
— Не лезь, не лезь, ты ведёшь, — бубнит Леонидыч.
Я в этом не уверен, бой пока равный, несмотря на мой нокдаун.






