ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру... Путь Строителя 10 Стоял на северо-восточном участке стены и смотрел на лес, собственно, в данный момент все стояли и смотрели на лес, потому что оттуда выходило столько всякого зверья, что пялиться на это можно до самого обеда, и глаза не устанут. Откуда-то слева доносились хлесткие команды Гундара, и даже на таком расстоянии было слышно каждое слово. Все-таки довольно тихо вокруг стало, как только появились эти стада. Земля чуть дрожит, но людям резко стало не до паники, будто бы каждый в этой деревне разом получил отрезвляющую пощечину. Хотя стоит отметить, что особо паникующие действительно эту пощечину получили, и я считаю, что вполне заслуженно. — Третий десяток на северную стену! Второй десяток усилить камнями, горшки тоже туда! Гурт, где тебя носит⁈ Живее!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Взгляд полыхал тем же алым, рот был перекошен в беззвучном оскале, а топор в правой руке оставлял за собой дымящийся след в воздухе.

Увидев Эдвина, Больд побежал к нему, и Дагна почувствовала, как у нее перехватило дыхание, потому что обезумевшему здоровяку Эдвин ничем не отличается от жила или врана. Просто еще одна цель, которая шевелится.

Но Эдвин только мельком глянул на надвигающегося здоровяка и небрежно взмахнул свободной рукой. Росшее у края площади дерево мгновенно ожило, ветви устремились вперед и обхватили Больда за торс, стиснув так, что он споткнулся на полном ходу. Больд взревел, рванулся, и ветви затрещали, но снизу уже лезли толстые жилистые корни, оплетая ноги от щиколоток до колен.

Здоровяк полыхнул Основой, выбросив волну, от которой ближайшие ветки обуглились и лопнули, но на их месте тут же выросли новые. Корни ползли по бедрам, по поясу, добрались до рук и стянули локти, а сверху легли дополнительные ветви, прижимая запястья к бокам. Больд ревел, Основа вспыхивала короткими багровыми сполохами, но каждый выброс гасился новыми слоями древесины, которая наматывалась на него быстрее, чем он успевал ее рвать.

Через полминуты здоровяк стоял, спеленатый ветвями и корнями по рукам и ногам, и не мог даже дернуться, а топор висел в зафиксированной руке и медленно остывал, потрескивая угасающими разрядами.

Больд глухо рычал, глаза по-прежнему горели алым, и по его телу пробегали судороги, от которых вся конструкция скрипела и вздрагивала, но корни держали намертво. Новые отростки продолжали нарастать, компенсируя каждое усилие, и постепенно стало ясно, что вырваться не получится.

Спустя какое-то время с ближайшей ветки, прямо рядом с лицом Больда, выросло яблоко. Маленькая тонкая веточка протянулась к нему, набухла почкой, отцвела за считанные секунды, и следом на ней раздулся круглый красный плод, который повис у самого рта Больда. Глянцевый и спелый, он пах так, что Дагна уловила запах даже на расстоянии.

Больд стоял и рычал, красные глаза уперлись в яблоко, а челюсти были сжаты так, что на скулах выступили желваки. Прошло несколько секунд, и рычание стихло, сменившись тяжелым хриплым дыханием. Больд медленно разжал зубы, чуть подался вперед и откусил.

На площади повисла тишина, и в этой тишине раздался громкий сочный хруст. Больд жевал, и по лицу его ничего нельзя было прочитать, потому что когда Больд приходит в себя после такого, он не разговаривает и не выражает эмоций, он просто ест. Откусил еще раз, и свечение в глазах мигнуло и начало медленно угасать, постепенно теряя яркость.

Дагна стояла на краю площади с горшочком томленого мяса в руках и смотрела на картину, которую запомнит до конца жизни.