ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру... Путь Строителя 10 Стоял на северо-восточном участке стены и смотрел на лес, собственно, в данный момент все стояли и смотрели на лес, потому что оттуда выходило столько всякого зверья, что пялиться на это можно до самого обеда, и глаза не устанут. Откуда-то слева доносились хлесткие команды Гундара, и даже на таком расстоянии было слышно каждое слово. Все-таки довольно тихо вокруг стало, как только появились эти стада. Земля чуть дрожит, но людям резко стало не до паники, будто бы каждый в этой деревне разом получил отрезвляющую пощечину. Хотя стоит отметить, что особо паникующие действительно эту пощечину получили, и я считаю, что вполне заслуженно. — Третий десяток на северную стену! Второй десяток усилить камнями, горшки тоже туда! Гурт, где тебя носит⁈ Живее!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Второй врезался рядом, и стало еще тяжелее, Нирт заскрипел зубами и уперся ногой в парапет. Третий! Снасть натянулась так, что я уже всерьез начал прикидывать, выдержит ли, но инерция гасилась тяжелым бреднем, а шары в полете еще и крутились, так что острые чешуйки сразу зацепились за ячею и начали наматывать на себя полотно. Чем больше крутишься, тем плотнее запутываешься, и чешуя захватывает нить за нитью, цепляя каждую петлю намертво.

— Пять штук! — взревел Герт, перегнувшись через парапет. — Бараны! Здоровенные! Вот это рыбалка!

Он потянул на себя, Нирт навалился рядом, и я тоже уперся и начал тащить. Вскоре в рыбалке уже участвовали все, кто стоял на перемычке между башнями, лучники побросали луки и вцепились в веревки, копейщики кинули копья и полезли помогать, даже один из расчета баллисты хотел присоединиться, но его вовремя остановил командир.

— Вельт! А ну приди в себя! — рыкнул Гундар, и я только тут заметил, что наш лучший стрелок стоит рядом со мной и тянет бредень обеими руками, а глаза горят так, будто ему десять лет и у него только что клюнул жирнючий карась.

— Да я это… просто помочь хотел, а то они ж не справлялись… — замялся Вельт, и вернулся к своему месту, но продолжал стрелять уже поглядывая в нашу сторону с нескрываемой завистью.

Вытащили наверх пять свернутых в тугие клубки баранов, перевалили через парапет и сбросили по ту сторону, прямо под ноги копейщикам.

Бараны некоторое время просто лежали неподвижно, и несколько секунд я даже подумал, что ударились на совесть и вырубились, но нет, просто собирались с мыслями. Потом зашевелились и попытались развернуться. Пластины заскрежетали, мышцы напряглись под панцирем, и… ничего. Сети намотались и сцепились намертво с чешуей, и каждая попытка раскрыться только затягивала полотно плотнее. Получается, чешуя, которая так здорово защищает от стрел и шипов, тут работает против хозяина, цепляя каждую нитку намертво.

— Бе-е-е! — возмущенно заблеяли они, и на стене грохнул хохот.

— Вот вам и бе, — развел я руками. — Герт! Тащи свой бредень, тут еще штук десять катается!

— Уже принес! — он возник у меня за спиной, и я от неожиданности чуть не сиганул со стены. — Давай разворачивать! Это ж просто праздник какой-то!

* * *

Бревенчатая стена мелко подрагивала от каждого удара. Больд чувствовал ее спиной, потому что сидел, привалившись лопатками к бревнам, на полу, поджав ноги и стараясь занимать как можно меньше места, что при его габаритах само по себе было задачей нетривиальной.

Дагна возилась у очага, помешивая что-то в котелке, а мальчишки сидели в дальнем углу на шкурах и молчали. Старший обнимал младшего обеими руками и смотрел перед собой, но спокойствие матери явно помогало бороться с собсовенным страхом.