— Так что первый удар пережить придется точно. А там поглядим.
Олаф кивает. Но надежда немного угасает. Не страшно — важен результат. Пяти часов нам за глаза.
Корабль постепенно перестает бомбардировать зону высадки.
— Олаф, ты же знаешь, где границы нашего участка?
— Конечно, — кивает. — мы поднимали территорию.
Олаф рад поговорить на отвлечённые темы. Его сигнатура, конечно, полна обречённости, но при этом уверенность в своих людях и готовность стоять здесь до упора тоже проглядывает. Так что отвлечься на какие-то, как ему кажется, пустые разговоры — для него, скорее, отдых.
— Очень хорошо, — говорю. — А вот то место, где они сейчас собираются высаживаться, — это наша земля или нет?
— Нет, это земля наших соседей. — уверенно говорит дядька.
— Хм. А я правильно понимаю, что имперский тракт — ровно вперёд, туда? — показываю рукой на дирижабль. — И чтобы к нему попасть, нужно пересекать то место, где они сейчас взрывают?
— Да. — Соглашается Олаф. — А толку-то? Туда ещё километров семь по неудобьям идти. Плюс аномалии, которые тоже неочевидны. Правда, там они были скорее стационарные — или мы просто не заметили, когда проходили, поэтому ничего не скажу.
— Хорошо, я понял.
Достаю переговорник.
— Юрий, привет!
— Максим! — мгновенно отзывается Белозерский. — Рад, что ты меня набрал. Наконец-то ты появился! — Княжич не дает мне сказать ни слова. — Извини, что не смог выйти на связь в тот день, который мы договаривались. Меня лишили переговорника и заперли в родовом доме. Отец приезжал. А потом я тебя просто не смог найти — твой переговорник не отвечал. Но я слышал про твою дуэль, думал, ты будешь занят.
— Есть такое, — соглашаюсь. Неожиданно.
— Макс, я и сегодня не смогу! — говорит Белозерский. — Отец запретил мне выходить из Академии под страхом немедленной женитьбы. Ты в курсе, что у нас происходит?
— А что у вас происходит?
— Безопасность лютует! Закрыли все входы и выходы. Я сижу сейчас в выделенных мне комнатах в общаге, ни с кем не контактирую. Отец запретил — представляешь? Говорит, пока я не пройду безопасников, чтобы даже духу моего не было в имении. Что происходит? Ты не в курсе?
— Немного в курсе, но тебе особо беспокоиться не о чем. — Стараюсь слегка притушить поток слов от княжича. Кажется, его основательно грызет одиночество. Даже такое неочевидное.
— Как не о чем? Всех проверяют! Они ведь что-то ищут? — Белозерский сильно переживает. — Я же вижу. Макс, ни один Род не возмутился! Безопасники пришли и начали щемить — и никто, никто не сказал ни слова против! Все сказали, чтобы дети тут же шли на проверку. Что происходит⁈
— Ну, в любом случае ты это поймёшь. До тебя же тоже дойдут.
— Конечно, дойдут.






