— Тем более! Видишь, каким людям ты помог избежать бюрократического ада, — обращается к военному полицейскому.
Достаёт переговорник.
— Начинайте! — со вздохом Степанов бросает команду и тут же отключает амулет. — Вот и все. Всё уже началось. Но ты молодец, что всё же решил дать показания до того, как я увидел корабль. — продолжает разговор с полицейским. — Так что они будут учтены, и ты отделаешься очень лёгким испугом. Может быть — выговором. Но я почти уверен, что, если не будет дополнительных эпизодов, у вас даже со службы не попросят. Наверное.
Полицейский с одной стороны, вроде бы очень сильно расслабляется, а с другой — определённая обречённость в нём всё равно так и остаётся. Но это и понятно. Не очень он верит в силу безопасников и что весь знаменитый род в регионе получится сковырнуть и лишить власти. Хотя я больше доверяю Степанову. Есть у меня уверенность, что именно этот Род у него поперёк горла уже не первый год. Операция, судя по его словам, готовилась давно, просто не хватало жёстких, железных доказательств.
Сейчас же, с учётом найденного номера дирижабля, людей на борту, людей на моих землях, которые действительно без опознавательных знаков — это даже с точки зрения просто взаимодействия Родов, смотрится очень плохо. Если бы Алиповы или те же Сазоновы объявили войну, тогда вопросов бы не было. А так — это попросту неприлично. Правда, тогда они и объявлять должны были официально и давать мне время на подготовку. Чего, опять-таки, делать было не в их интересах. Слишком быстро растёт крепость, и пара дней на подготовку вполне могли бы привести к тому же результату, который мы видим сейчас. Только к более очевидному. Под абсолютным щитом крепость становится практически неприступной. Просто потому, что перенести сюда достаточную армию на его взлом не получится. Да и маги вот именно в таком случае не помогут. Так что время у них было действительно в обрез.
— Всё, я здесь закончил. Тела сохраните и потом передадите в город, — говорит безопасник. — Следователей присылать не буду, так что остальных можете похоронить или сжечь — как угодно.
Рядом стоящий Олаф кивает.
— Всё.
— Обедать? — предлагаю.
— Нет-нет, Рысев, не останусь. И даже не уговаривай. С тобой всё время какие-нибудь проблемы связаны. — качает головой Степанов. — Сейчас ещё здесь задержусь, а потом буду разгребать. Нет, хватит с меня пока. Давай как-то порционно. Но за твоим посёлком приглядывать буду — это теперь тоже моя зона ответственности. Так что проверяющих периодически жди в гости.
— Без проблем.
— А так-то я вижу, что крепостицу ты хорошую отгрохал, — кивает менталист.
От посадочной зоны поле теперь все отлично просматривается до стены.






