ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру... Алексей Ковтунов Путь Строителя 11 Катушка в руке почти ничего не весила, голая деревяшка с обрывком нити на торце, и обрывок этот короче моего мизинца. Вкопанные за ночь столбы убегали рядком до самой площади, хоть сейчас вешай разводку, вот только вешать больше нечего. Последние метры легли на пролет за моей спиной, а впереди еще полдеревни, и каждый двор попросит свой кусок. Удивляться, в общем-то, нечему. Волосянок за все время добыли две, первая совсем мелкая, и почти весь запас ушел на веревки. А они нужны везде, без них ни баллисту обвязать, ни тетиву сплести. Нить до этой ночи расходилась бережно, по чуть-чуть, и тут пришел я со своей ЛОП и сожрал остатки за одну ночь, а теперь стою и думаю как разобраться с этой проблемой. В прошлой жизни эта напасть была мне хорошо знакома. Собираешься красить забор, по дороге спотыкаешься о камень, решаешь его убрать, идешь за тележкой, а у тележки спустило колесо, и очнулся ты уже затемно над разобранным карбюратором своей тарахтелки, причем как дошел до такой жизни, вспомнить не выходит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Где-то на заднем дворе надрывались двое мужиков с пилой, судя по скрежету, одолевали бревно средней упрямости. Подмастерьев таким каторжным трудом Ольд наказывает разве что по большим праздникам, а в обычное время нанимает кого попроще, если доски не горят прямо сейчас. Запасы у него раньше имелись основательные, но штурм их сожрал до дна.

— Опа, приперся! — обрадовался Ольд, вытер руки какой-то тряпкой и поднялся от верстака. Я же первым делом уставился не на него, а на то, над чем он сидел. Работа мелкая, кропотливая, и видно, что душу вкладывает, а не просто строгает.

— Чего смотришь? Это не тебе, это Вельту, — он кивнул на заготовку лука из плотоядной лиственницы. Изогнутый брусок уже начал приобретать форму, и по следам на древесине было заметно, что ни один срез Ольд не делал наугад. — Еще неделю буду возиться, там работы целая уйма. Хочется сделать по уму и чтоб глаз радовало, а потом как раз думал тебя позвать, может каракули какие набросаешь. Больно уж хорошо у тебя получаются.

— Что-то в последнее время много внимания Вельту, — усмехнулся я. Впрочем, дело правильное, лук ему и правда нужен получше нынешнего, с теми-то стрелами, которые скоро появятся. — Я, собственно, за инструментом. Рубанок свой оставил тут, когда бой грохотал, бросил и забыл.

— А, рубанок твой хитроумный? — Ольд сразу сообразил, о чем речь. — Убрал я его, вон, в нише, второй снизу. Да нет же, слева стеллаж… Не тот!

Он пытался объяснить, а я перебирал какие-то деревянные заготовки, ящики со стружкой, баночки с неопознанными жижами, но инструмента не находил. Стеллажи у Ольда организованы по системе, понятной только самому Ольду, а для остальных это лабиринт из опилок и запахов смолы.

— Ой, ладно, — он махнул на меня рукой, подошел к стеллажу и не глядя выудил из какой-то корзины мой рубанок с полукруглым лезвием. Повертел, убедился, что все на месте, и сунул мне в руки.

Заодно глаз прошелся по остальному содержимому мастерской, и кое-что изменилось с прошлого визита. Топоры, ножи, рубанки, всё это подточено и лежит на своих местах, но появились новые пилы и напильники самого разного калибра, от грубых до таких, которыми можно хоть зуб заточить.

У одного подмастерья поблескивало новенькое тесло, второй щеголял долотом, на котором еще не успели остыть следы кузнечного молота. Работают наши кузни, и это прекрасно. Прекраснее было бы, работай они чуть более автоматизированно, но об этом потом.

— А ты чего, стрелы надумал делать? — Ольд оценивающе покосился на мою вязанку зеленых веток. Подошел ближе, взял пруток, пощупал, покатал между пальцами. — Погоди… Это что, бухляк что ли? Хах!

— Ну да, подумал, что лиственницу на стрелы переводить расточительно.