ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Враньё. Перед глазами проносятся плиты перекрытия и куски бетона. Ну а потом — новый мир, средневековье, чужое тело и печь, которую надо сложить до возвращения заказчика. Ну и система которая ненавязчиво намекает, что я или стану сильнее, или умру... Алексей Ковтунов Путь Строителя 11 Катушка в руке почти ничего не весила, голая деревяшка с обрывком нити на торце, и обрывок этот короче моего мизинца. Вкопанные за ночь столбы убегали рядком до самой площади, хоть сейчас вешай разводку, вот только вешать больше нечего. Последние метры легли на пролет за моей спиной, а впереди еще полдеревни, и каждый двор попросит свой кусок. Удивляться, в общем-то, нечему. Волосянок за все время добыли две, первая совсем мелкая, и почти весь запас ушел на веревки. А они нужны везде, без них ни баллисту обвязать, ни тетиву сплести. Нить до этой ночи расходилась бережно, по чуть-чуть, и тут пришел я со своей ЛОП и сожрал остатки за одну ночь, а теперь стою и думаю как разобраться с этой проблемой. В прошлой жизни эта напасть была мне хорошо знакома. Собираешься красить забор, по дороге спотыкаешься о камень, решаешь его убрать, идешь за тележкой, а у тележки спустило колесо, и очнулся ты уже затемно над разобранным карбюратором своей тарахтелки, причем как дошел до такой жизни, вспомнить не выходит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Серая пыль въелась в кожу, забилась под ногти, в складки на шее и на лбу, а дырявая рубаха приобрела цвет строительного раствора и стояла колом.

Носатое лицо с впалыми щеками казалось вылепленным из того же материала, который он весь день катал в бочке. Почти лысый, с редким ежиком на висках, и как раз на висках при ближайшем рассмотрении проглядывали линии татуировок, уходившие вниз по шее и терявшиеся под грязной тканью. Под воротником угадывались еще узоры, и по их количеству можно было предположить, что татуировки покрывают все тело, от ключиц до щиколоток. Работенка у мастера, который их наносил, явно была нешуточная.

— Заткнись, Слюк, — голос Кодла прозвучал ровно, без намека на обсуждение. — Я велел работать, значит будешь работать. И это всех касается, чтоб не отлынивали и выполняли всё, что прикажут. Чтоб первыми вызывались.

Слюк скривился и явно собрался спорить, но нарвался на взгляд, от которого аргументы испарились быстрее пива из общей кружки.

— Да я у Хорга пашу и не понимаю, как до сих пор не подох! — зашипел он, наклонившись ниже. — Он же ненормальный, этот ваш строитель! Бревна такие таскает, что я половину поднять не могу, а если замешкаешься на секунду, орет так, что куры на другом конце деревни несутся от страха. Какой в этом смысл? Никто ведь не заставляет! Тем более видел, они спокойно из деревни выходят, по лесу этому гуляют, и ничего, никого пока не сожрали.

— Точно, Кодл, давай уже уйдем, а? — пробубнил мужик покрупнее, сидевший с краю лавки. Широкое простоватое лицо выражало тоску по безделью с такой ясностью, что слова тут были лишними. — Надоело работать, не хочу. Давай как собирались, только чуть пораньше? Завтра, например…

— Рано, — Кодл процедил сквозь зубы и оглядел остальных. Потом ткнул кружкой в сторону пятого, самого тихого, который до этого ковырял корку хлеба и старался не привлекать к себе внимания. — Если бы не этот полудурок, мы могли бы сейчас работать не так усердно. Да ведь, дебил?

Тот опустил глаза и замер с куском хлеба в руке.

— Ну кто ж знал, что меня заметят, — прогундел он не поднимая головы. — Плюс рог выглядел дорогим…

— Он и есть дорогой, с этим же никто не спорит, — Кодл отставил кружку. — Но зачем он тебе тогда понадобился? Подождать немного, войска придут, дороги откроются, и обчищай этих недалеких сколько хочешь! Они же даже не понимают, за сколько всё это можно продать в городе!

— Кажется, понимают, — подметил Слюк и дернул подбородком в сторону окна.

— Но им это не поможет, — Кодл отмахнулся. — Так что ждите, работайте, и чтоб вам начали доверять.

Слюк откинулся на лавку, скрестил руки и посмотрел на главаря с прищуром.

— А мне кажется, ты увлекся, — он вздохнул и покачал головой.