ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари. Конки уступают дорогу первым автомобилям. Грязь и роскошь, наука и спиритизм, красивые женщины и фанатики-террористы. Медицина коррумпирована. Врачи используют лечение электричеством, кровопускания, «золотые уколы», магнетизм, гипноз, радоновые ванны и много чего еще. Ростки настоящей науки с трудом пробиваются сквозь привычки и суеверия.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Петербургский врач 5

Глава 1

Первая книга цикла:

* * *

Принц разглядывал меня так, будто прикидывал, во что я обойдусь казне. Потом обернулся к Беликову.

— А что… хороший он у вас врач?

— Очень хороший, ваше высочество. Один из лучших из всех, кого я знал за тридцать лет.

Приятно такое слышать. Хотя интонации были такими — хороший врач, будет жаль, когда погибнет.

Но сантиментами принц не страдал от слова совсем. Он шагнул к двери и гаркнул в коридор так, что в окне отозвались стёкла.

— Потапов! Живо сюда!

Адъютант влетел через секунду. Встал столбом у косяка. Так себе работа у человека. Я б не смог, честно говоря. Ни за какие деньги.

— Бумагу! Пиши предписание в Главное управление Красного Креста.

Адъютант метнулся к столу, обмакнул перо.

— Потапов, пиши! Сего господина, ввиду выдающихся практических познаний, зачислить в Общество со званием зауряд-врача. Направить на Дальний Восток, в распоряжение Главноуполномоченного Красного Креста при Маньчжурских армиях. По личному моему распоряжению! Пиши, Потапов, пиши!

Потапов писал.

Перо скрипело.

Принц черкнул внизу размашистую подпись, не присаживаясь и даже не перечитав.

Он остановился передо мной. Вблизи стало видно, что глаза у него в красных прожилках, но взгляд жесткий настолько, что дальше некуда. Их бы взглядами с нелидовской коброй свести, интересно, кто кого переглядит.

— Аппарат свой не растеряйте по дороге, доктор. И геройствовать под пулями не вздумайте. Геройствовать там есть кому и без вас. Вы мне нужны при раненых, а не в братской могиле.

— Постараюсь, ваше высочество.

— Не старайтесь. Сделайте.

— Когда могу ехать, ваше высочество?

— Чем скорее, тем лучше. Раненые помирают по своему расписанию, а не по вашему удобству. Ступайте.

На этом аудиенция кончилась.

Веденский уже укладывал прибор в кожаный футляр. Руки у него подрагивали. Беликов подхватил манометр-тренажёр, и вдвоём они понесли всё это к выходу. Я задержался.

Адъютант сложил бумагу, накапал сургуча, придавил печаткой и протянул мне конверт. На сургуче оттиснулся вензель с короной.

— Это вам лично от его высочества. С этой бумагой явитесь в управление общества, вас там оформят и определят.

Конверт я держал в руке, не решаясь спрятать в карман.

— Благодарю.

— Не за что, — ответил адъютант.

Кстати, очень могло оказаться, что действительно не за что. Война — штука такая.

Внизу ждала коляска. Беликов и Веденский уже сидели, держа ящик на коленях, будто гроб. Я влез, кучер тронул.

Ехали молча. Веденский разглядывал свои руки. Беликов смотрел поверх лошадиной спины в одну точку и за всю дорогу не сказал ни слова. Говорить было не о чем. Всё уже сказал принц… и как сказал!

В лечебнице мы поднялись в ординаторскую.