Но сравнивать себя и эту женщину было бы смехотворно. У меня аж голова на миг от зависти перестала болеть. Не думайте, мне нравятся исключительно мужчины, но я понимаю, вижу и ценю красоту во всех ее проявлениях — идеальное сочетание черт лица, причем, явно природное, великолепная фигура, горделивая осанка, грациозность и плавность движений, белокурые волосы уложены в сложную прическу. Все в ней говорило о породе. Великолепие одежды и обилие драгоценностей кажется только отвлекали взор от этого совершенства.
«Доченька, дорогая», - пропела эта королева. «Ах, ну вот и маман пожаловала», - вздохнула я. Странно было видеть женщину почти моего возраста, то есть слегка за тридцать, говорящую мне «доченька»). И тут же строже: «Эльвиола, как ты могла? Мне сказал Диомирис, что ты сама прыгнула в воду, мы же говорили с тобой, как важна для нас эта помолвка, ты пообещала не делать глупостей».
Я неразборчиво что-то пробормотала. Неужели моя предшественница была самоубийцей? Вот влипла…Ну хоть имя свое узнала и то хлеб — Эльвиола…
Увещевания продолжались «Ты хоть видела себя в зеркале? Ужас! Во что ты себя превратила! Смотреть страшно». У совершенства может быть стальной стервозный голос? «Сейчас придет доктор, к завтрашнему дню ты должна выглядеть достойно, что бы нам не было стыдно за тебя. От твоего отца я скрою этот маленький инцидент. Твои братья тоже будут молчать..»
Потом совершенство повернулась к слугам и уже громче «А вы куда смотрели, растяпы, я же предупредила- не спускать с нее глаз!» Мужской голос попытался оправдаться «она же купаться пошла, не мог я следом то… Как только прыгнула, я тут же за ней, еле спас». «И еще» Перебила маман, «о том, что произошло — ни звука, иначе пожалеете» Все кто был в комнате (теперь я разглядела мужчину. который меня нес, Эмму и еще пару (слуг?) судорожно закивали головами. «Отдыхай, Эльви», теперь голос звучал ласково. «завтра перед помолвкой, я зайду» И уплыла… Не фига себе, дочь почти при смерти, а она зайдет завтра. Моя мама бы всю ночь сидела у кровати… Сердце сжалось от нахлынувшей тут же тоски. Как ты, мамочка? Теперь, наверное, уже все знаешь. Самолет, авария, хлынули слезы, как будто только ждали команды… Опять запричитала Эмма. И понеслось.
От неумолимо приближающейся полноценной истерики меня отвлек приход врача. Странный какой то доктор. Молодой парень, от силы лет 20, с пустыми руками, и скучающим красивым лицом…После некоторого времени, наконец я сообразила — лечить меня будут магически! В этом мире есть магия? Маг, он же доктор, выставил всех за дверь, молча поводил надо мной руками, ощупал голову, хмыкнул, опять поводил руками, теперь вокруг головы.






