ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Маркиз Кейн посвящает жизнь смертельно опасной охоте за пиратом по прозвищу Дикарь с Отмелей, убившим его брата. Однажды в грязный трактир, где он поджидает своего врага, приходит прекрасная, как ангел, Джейд Девушку преследуют негодяи, и она готова скорее умереть, чем утратить честь… Так начинается романтическая, полная захватывающих приключений история любви двух одиноких сердец – любви, которая противостоит любым препятствиям и приносит счастье! Лондон, 1815 год Охотник терпеливо поджидал жертву. Маркиз из Кейнвуда затеял смертельно опасный розыгрыш. Он не сомневался, что до Дикаря с Отмелей уже дошли слухи о наглеце, что, выдавая себя за него, пожинает плоды славы о его злодеяниях. А значит, пират непременно выползет из своего логова, подгоняемый ни с чем не сравнимой, по слухам, гордыней. Он обязательно захочет наказать дерзнувшего. По крайней мере Кейн на это очень рассчитывал. И как только Дикарь объявится – тут-то Кейн его и сцапает. И тогда будет положен конец всем легендам и слухам. У маркиза просто не оставалось иного выбора: паук ведь никогда не покидает паутины, а назначенная за голову разбойника награда никого не прельстила. Удивительно, но среди моряков не нашлось ни одного предателя, хотя обычно сия братия готова мать родную продать, причем за несравненно меньшую сумму. Однако расчеты Кейна не оправдались. Моряки, все как один, внезапно заявили, что деньги их нисколько не интересуют. И тому, как человеку опытному и к тому же цинику по натуре, оставалось только

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Нельзя было также не заметить, что беднота охотно идеализировала загадочного пирата. Эти люди не сомневались, что на самом деле Дикарь – некий весьма романтический джентльмен.

К их восторгам и славословиям не могла не присоединиться и церковь, ведь пират частенько оставлял на папертях целые груды сокровищ, поверх которых, конечно, лежала все та же белая роза. У епископа язык бы не повернулся проклинать Дикаря. Скорее уж он возвел бы его в ранг святого, если бы не опасался неодобрительного отношения множества влиятельных лиц общества; в итоге пират удостаивался упоминания о себе, как об отъявленном мошеннике, однако всякий раз этот отзыв сопровождался легкой усмешкой и многозначительным подмигиванием.

Военный департамент отнюдь не разделял подобной снисходительности. За голову пирата назначили награду, а Кейн увеличил ее вдвое. Он выслеживал негодяя из личных соображений, не сомневаясь, что цель оправдывает средства.

Око за око, зуб за зуб. Надо наконец прикончить пирата.

Ирония ситуации заключалась в том, что противники до смешного напоминали один другого. Обыватели страшились маркиза. Его деятельность по заданию правительства во время войны была окутана покровом мрачной тайны. Сложись обстоятельства иначе – он по-прежнему не обращал бы на пирата внимания, но Дикарь, впав в смертельный грех, причинил зло ему лично, и равнодушие сменила жажда мести.

Уже много ночей подряд Кейн проводил в самом сердце лондонских трущоб, в таверне под названием «Не унывай!» среди портовых рабочих. Привычно занимал угловой столик, спиной к стене, и терпеливо дожидался появления Дикаря.

Маркиз вращался в этих злачных кругах с легкостью человека с темным прошлым. Здесь его титул никого не волновал: имели значение лишь физическая сила, беспощадность во время стычек и равнодушное отношение к процветавшим в таких местах пороку и жестокости.

Таверна стала вторым домом маркиза. Могучее сложение, легко угадывавшиеся под одеждой мускулы призваны были остудить пыл его возможных противников. Густая темная шевелюра, загорелое лицо и глаза цвета штормового неба в былые времена то и дело заставляли розоветь щечки прелестных дам, однако с некоторых пор те же самые дамы в один голос твердили, что ненависть сделала маркиза холоднее камня, а глаза его поражали их чувствительные души безжизненной невыразительностью. Сам Кейн сих слухов не опровергал.

И коль скоро ему угодно стало изображать Дикаря – мало кто усомнился бы в такой мистификации. Местные сплетники приписывали Дикарю высокое происхождение и считали пиратство обычным чудачеством. И Кейн не преминул воспользоваться этими сплетнями.