ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Центром произведения является личность героя, а главными элементами - события и обстоятельства его существования. Нечасто встретишь столь глубоко и проницательно раскрытые трудности человеческих взаимосвязей, стоящих на повестке дня во все века. Али осиротел очень рано. Ему сказали, что его семья погибла во время военного набега под руинами горящего дома, но сам он не помнил ни дома, ни набега. Он не знал, откуда он родом и как звали его родителей. Отца и мать ему заменил человек, которого он с младенчества привык называть «дядя Алаудин». Алаудин привез Али в замок Аламут и поселил под надзором своих слуг, которые повиновались хозяину беспрекословно и относились к нему как к тени Всевышнего на земле (так они его и называли). Алаудин был добр к маленькому Али, а мальчик боялся его и одновременно обожал до умопомрачения. «Если дядя Алаудин тень Всевышнего, – думал он, – пусть я, когда вырасту, стану тенью этой тени. И ничего больше мне не надо…» Замок стоял высоко в горах. К нему вела единственная узкая и крутая дорога, на некоторых участках которой два всадника могли разъехаться только в специально устроенных местах.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Зато в этот раз он съел больше халвы и персиков – почему-то ему очень хотелось сладкого, и он никак не мог наесться.

– В каждом мужчине, – мудро заметила толстая гурия, державшая опахало, – дремлет неугомонный ребенок.

Но она была неправа – на этот раз Али угомонился быстро. Второй визит в рай поразил его воображение куда меньше, чем первый.

– Настоящий рай никогда тебе не надоест, – сказал на следующий день Алаудин. – Сражаясь, считай тела поверженных врагов. За каждого из них Аллах пошлет тебе десять прекрасных гурий. И вместе с ними, как я уже говорил, силу любить их всех. А за убитого тобой латинского маркиза Аллах пошлет тебе гурию такой величины, что надо будет скакать на лошади от заката до рассвета, чтобы добраться от пальцев ее ног до ее головы. Наслаждение от такой гурии поистине ни с чем нельзя сравнить.

Али уже слышал про таких гурий. Слова Алаудина насчет новых способностей, которые появятся у него в раю, тоже звучали правдоподобно (хотя в случае с гигантской гурией было сложно представить сам механизм наслаждения). Однако одной вещи он не понимал.

– Господин, а как быть, если я сам не захочу любить эту огромную гурию? – спросил он.

– Аллах пошлет тебе и желание! – немедленно ответил Алаудин.

– Допустим, – сказал Али. – Но если все дело в желании, которое посылает Аллах, в чем тогда разница между этой огромной гурией и тюфяком с соломой? Ведь Аллаху достаточно пробудить в моей груди страсть к соломенному тюфяку и послать мне этот тюфяк.

Алаудин задумался на секунду.

– Это, конечно, так, – сказал он. – Но ты забываешь, что дела Аллаха всегда совершенны и прекрасны. Послать герою огромную гурию – это совершенное и прекрасное дело. А швырнуть ему в награду тюфяк с соломой – нет. Такое больше похоже на поступки земных правителей. И потом, это для какого-нибудь рыночного торговца есть разница между ценой тюфяка и ценой гурии. Для Аллаха же разницы нет, ибо перед ним все одинаково ничтожно.

Алаудин опять объяснил все так ясно, что вопросов не осталось. Правда, через несколько дней после этого разговора Али пришла в голову смутная мысль, которую ему трудно было даже сформулировать до конца.

«Если Аллах действительно пошлет мне не только эту огромную гурию, но и желание этой гурией воспользоваться, – думал он, – смогу ли я вместить такой дар? Ведь сейчас мне и думать противно о такой огромной женщине. У нее, наверно, громче урчит в животе, чем шумит река под моим окном. В ее коже будут такие поры, что в любую из них я смогу провалиться вместе с лошадью. А ее сосцы будут похожи на курганы в степи. Сложно представить человека, способного польститься на такое. Если мне этого захочется, значит, моя душа будет волшебно изменена.