ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Трилогия "Багдадский вор" в одном томе. О благословенный город, воспетый Шахерезадой! Высокие голубые минареты, пение муэдзинов, яркие звёзды, томные взоры кареоких красавиц и звон браслетов… Разве мог думать наш современник Лев Оболенский, что хоть когда-нибудь воочию увидит эту восточную сказку? Но на всё воля Аллаха… Заскучал как-то великий поэт и пьяница Хайям ибн Омар и, случайно найдя в винном кувшине джинна, потребовал найти себе достойного преемника. А то, что нетрезвый джинн чуток перепутал время, страны и религию, это не так важно… Главное, что на солнечные улицы Багдада, Бухары и Самарканда шагнул голубоглазый удалец из заснеженной России, не боящийся ни всесильного эмира, ни грозной стражи, ни вампиров-гулей, ни даже происков самого шайтана! Да и кто посмеет остановить Багдадского вора и его верного друга Ходжу Насреддина? Желающие огрести становятся в шумную восточную очередь на солнцепёке… Удачи тебе, Лёва-джан! Содержание: Багдадский вор Посрамитель шайтана Верните вора!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как получилось, что один человек одновременно находился и тут и там, до сих пор никто не сумел более-менее связно объяснить… Джинн за дорогу быстренько выветрил из головы весь алкоголь, а его теперешний хозяин, не переставая ругаться и жаловаться, носился взад-вперёд по хижине, лихорадочно размышляя: куда бы теперь пристроить этого голубоглазого великана? Внешность Льва мгновенно стала его минусом, а вот потеря памяти, наоборот, плюсом, ибо представляла поистине неограниченные возможности. Чем дедушка и не преминул воспользоваться…

– О возлюбленный внук мой, пользуясь благорасположенностью Аллаха, я спешу раскрыть тебе тайну твоего рождения. Будь проклят шайтан, лишивший тебя памяти… Но преклони свой слух к моим устам и внимай, не перебивая. Ты родился в славном роду великих воров Багдада!

– Вот блин… Саксаул, а ты точно уверен, что мои предки были большими уголовниками?

– Не саксаул, а аксакал! Аксакал – пожилой, уважаемый человек, а саксаул – это верблюжья колючка! Сколько можно повторять, о медноголовый отпрыск северных медведей?!

– Ладно, не кипятись… Я ж не со зла, просто слова похожие…

Старый Хайям мысленно вознёс молитву к небесам, прося даровать ему долготерпение. На самом деле Лев постоянно ставил своего учителя в тупик совершенно незнакомыми и явно немусульманскими словечками. Нет, память так и не вернулась к нашему герою, но его речь навсегда осталась яркой и самобытной речью молодого россиянина нашего века. Оболенский ни за что не мог бы объяснить, что означает то или иное выражение, но к нему быстро вернулся столичный гонор и особый, присущий только москвичам, «чёрный юмор», чаще приписываемый врачам и юристам.

– О’кей, дедушка Хайям! Общую концепцию я уловил, можешь лишний раз не разжёвывать. Родоков себе не выбирают, примиримся с тем, что есть. Ты только поправь меня, если я собьюсь с курса партии… Итак, как я тебя понял, все мои предки по материнской линии были валютными аферистами и мастрячили полновесные динары из кофейной фольги. Папашка был карманником, дед – конокрадом, дядя ввел рэкет на караванных тропах, и громкое имя Оболенских громыхало кандалами от Алма-Аты до Бахчисарая. Кстати, как там фонтаны? А, не важно… Стало быть, я с малолетства был передан тебе на воспитание и заколдован злым ифритом, чтоб ему охренеть по фазе конкретно и бесповоротно! Я правильно так цветисто выражаюсь? За пять с лишним лет эмир Багдада публично репрессировал всю мою родню, и они сгинули на Соловках. Тебе же удалось скрыться, подкупить Бабудай-Агу и в конце концов вернуть меня к жизни как общественно полезного члена коллектива.