Здоровый молодой мужик, хороша у него девка, слов нет, сам знаешь, нас завсегда налево тянет. Да и Князь давно от дел отошел, ничем сегодня помочь менту не может.
— Согласен, — кивнул водитель. — Только наше дело телячье, сказано — проследить и по возможности прослушать, мы выполняем. И никогда наружку за таким асом вести не станут, прокатимся и в стойло. Ты мне лучше скажи, сколько лет мы Шалву знаем, а слушать его тачку не научились.
— Его машина защищена лучше танка, у Гурова тачка скромнее, то тоже в наушниках одни помехи.
“Линкольн” еле втиснулся в переулок, остановился у прозрачных дверей, зато две атлетические фигуры в темной униформе были видны издалека.
— Лучше и не подъезжать, один наверняка из наших, но внутри у меня аппаратура имеется, я раз в неделю захожу, совмещаю приятное с полезным, меняю “жучки” и трахаю отличную девочку, — сказал водитель.
— Дурак, ты трахаешь кого тебе подставляют и с разрешения начальства.
— Плевать, все одно удовольствие, — хохотнул водитель, проехал мимо темного переулка, остановился за углом.
— В нужный момент тебе такие карточки покажут, импотентом станешь.
— Глупости, мадам у меня на стальном крючке.
— Заменят на золотой и вынут тебя без белья на обозрение.
Глава третья
В квартире стояла тишина, в одной комнате на надувном матрасе дремали посол с супругой, рядом на ватнике спал сын Октай, мальчишка вел себя спокойнее всех.
В другой комнате на тахте, которую Шамиль приволок со двора, лежали, переговариваясь, Рощин и Лёха Большой.
— Не нравишься ты мне, Лёха, скис. С чего бы это? Такое дело провернули. Ну, не дадут три миллиона, один дадут точно. Не захотят они людьми рисковать и позориться на весь мир.
— Это наш позор, не ихний. Коня украсть — позор, а человека, да еще с детьми — так позорище.
— Так ты что, передумал?
— Отстань, старшой, без тебя тошно.
В углу комнаты на драной раскладушке валялся Юрий и, всхрапывая, что-то бормотал.
В большой кухне лежал на полу Шамиль, Гема попкой лежала на полу, а головку положила чечену на грудь.
Неожиданно Юрий сел, посмотрел непонимающе, словно пьяный, затем вдруг перекрестился.
— Юрок, ты вроде некрещеный, — усмехнулся Рощин.
Юрий поднялся, вытер слюнявый рот, сплюнул в угол:
— Чертовщина привиделась. Николай, давай в магазин схожу, одуреть от тоски можно. — Он с хрустом выпрямился, задержал дыхание. — В Аф-гане сутками в засаде сидел, холод, грязища, шорохи чудятся, у меня сосед заснул, проснулся без головы. А тут живешь как барин, все тебе плохо.
— Человеку угодить трудно, — вставил Лёха.
— Характер выдержали, пора телеграмму давать, — сказал Николай. — Зови дипломата.
Когда Рафик пришел, Николай сказал:
— Садись за стол, будем сочинять письмо султану.
Рафик подвинул блокнот, взял ручку.
— Пиши послу.






