— Что же вы грязь в смазку тащите? — крикнула она чужим, незнакомым голосом, снизу вверх с ненавистью глядя на озадаченного Пшеницына. — Это же наждак!.. Не дам заправляться, пока трактор не почистите. Не дам!
— А мы тебя и спрашивать не будем! Приехала на нашу голову! Ты здесь без году неделя, а мы уже десятки оврагов опахали. Кто ты такая, чтобы командовать тут?
— Я — учетчица, — с достоинством ответила Варя.
Пшеницын усмехнулся, не таясь.
— Представитель лесозащитной станции…
Пшеницын фыркнул и взглядом пригласил всех трактористов разделить с ним веселье.
— Государственный глаз в бригаде, понятно?!
Пшеницын схватился за бока и захохотал:
— Государственный глаз? Уморила!..
Бригадир нахмурился. Все остальные, кроме Мити и Степы Головина, засмеялись: больно уж не вязалось высокое представление о глазе государства с маленькой Варей в тапочках на босу ногу. Ободренный поддержкой товарищей, Пшеницын легко отстранил Варю и нагнулся над бочкой с солидолом.
— Если заправитесь без моего разрешения… — очень тихо сказала Варя и запнулась, сама не зная, что она тогда сделает.
И Пшеницын расслышал неуверенность в ее голосе и спросил одобрительно, даже ласково:
— Ну?.. Ну и что тогда, дорогуша?
— Я — я старшему механику пожалуюсь…
— Ай-яй-яй! А ябедничать ведь нехорошо… И как ты пожалуешься? Рации у нас нету, и автобусы тут тоже не ходят: степь-матушка!
Пшеницын широко повел вокруг рукой, приглашая Варю полюбоваться степным простором.
— Если надо, я и пешком дойду! — выпалила Варя и шагнула к дороге, ведущей в город.
И вид у нее был настолько решительный и непримиримый, что все невольно поверили: такая и в самом деле дойдет.
Пшеницын выпрямился над бочкой.
— Вот навязалась язва на нашу шею… Алеха, прими меры!
Все головы повернулись к бригадиру.
— Хватит тебе ругаться, — примирительно посоветовал Алексей дружку. — Обмахни трактор веником, долго ли?
— Эх, Алеха! — сокрушенно сказал Пшеницын. — Какой-то салажонок в юбке командует бригадой… Дожили — дальше некуда!
Варя торжествующе усмехнулась, празднуя первую свою победу. Но тут же и насупилась, вспомнив вдруг, что с тех пор, как приехала в бригаду, все пробавляется какими-то мелочами и ни разу даже не подумала толком о преобразовании природы. «Поддаюсь местному влиянию, — решила она обескураженно. — Самостоятельности не хватает».
4
На ночь Варя постелила себе за палаткой, на сухой, выгоревшей траве. Она не так уж часто в своей жизни спала под открытым небом и теперь долго не могла уснуть. Мелкие августовские звезды мерцали над головой, ущербный косячок луны, похожий на ломоть арбуза, которым Митя днем угощал ее, серебрил выбеленную солнцем и многими дождями парусину палатки.






