— Такие вопросы надо сначала со мной решать: все-таки бригадир… — упрекнул он Варю и добавил нерешительно: — А может, и в самом деле повременим до первого сентября? Трактор новый, ничего ему за три дня не сделается!
— Вот именно, пока новый — и надо особенно тщательно соблюдать все правила ухода, — тонким голосом сказала Варя. — Бригадиру это полагалось бы знать…
— Режешь ты нас без ножа! — не унимался Пшеницын. — Хоть и работаешь с нами в одной бригаде, а бригадные интересы тебе не дороги. Чужая ты нам, нет у тебя ни самолюбия, ни патриотизма к своей бригаде!
Но Варя была неумолима и запретила выводить трактор Пшеницына на работу. Все перестали с ней разговаривать, даже Митя надулся, а прицепщица Нюся спрятала в чемодан свое зеркало, перед которым Варя причесывалась по утрам, да при этом еще и сказала: «Понаехали сюда!..» — таким тоном, будто новая учетчица и появилась-то в их бригаде только затем, чтобы причесываться перед Нюсиным зеркалом с отбитым уголком.
Один лишь Степа Головин одобрил:
— Молодец, Варвара! Приучать нас надо к культуре труда. График — закон!
— Закон, закон! — передразнил его Пшеницын. — Вот упустим знамя — тогда что запоешь?
— Если упустим знамя — значит, еще не заслужили его! — мужественно сказал маленький Степа. — Пусть оно украсит достойных. Незаслуженно владеть знаменем — это не почет, а позор.
— До того ты правильный — слушать тебя тошно… У вас обоих с учетчицей арифмометры вместо души! — в сердцах выпалил Пшеницын и пошел прочь, забыв даже по-морскому раскачиваться на ходу.
А следующим утром, когда Пшеницын, чертыхаясь, копался на стане в разобранном тракторном моторе, Варя, замеряя выработку ночной смены, случайно наткнулась среди старой пашни на такой паршивый клин, что даже глазам своим не поверила: огрех на огрехе, глубина вспашки десять — двенадцать сантиметров. В душной тишине Варя долго простояла в степи над клином, уже начиная жалеть, что нашла его. После вчерашнего трактористы могут подумать, что она нарочно мстит им, не дает выйти на первое место. Но и промолчать о своем открытии, не презирая себя в дальнейшем, Варя не могла, никак не могла.
Вернувшись на стан, она отозвала в сторону бригадира и рассказала ему о забракованном клине. Алексей поморщился, тихо спросил:
— Много?
— Гектара три…
— Должно быть, тупыми лемехами пахали, — предположил Алексей. — Да и прежняя учетчица у нас на пашню редко заглядывала. Когда будем доуглублять всю пахоту, глубину этого клина выровняем, а огрехи запашем… Имеешь возражения?
— Вот именно: запашем! — сказала Варя.






