Он проехал еще пять блоков, остановился возле отеля с громким названием «Эксельсиор», хотя на вывеске была всего одна звездочка, — это значит, что в комнатах нет даже умывальника, не говоря о туалете; гости стоят в холодном коридоре, наступая друг другу на пятки, ожидая своей очереди в сортир; нет ничего унизительнее страдать в коридоре возле сортира, особенно когда кишки бурчат, а перед тобою ждут еще три человека. Назвали б отель попроще, подумал он, и сразу же возразил себе: тогда здесь вообще никто не остановится; хозяин бьет на престиж — на этом ловятся испанцы; если ты остановился в «Эксельсиоре», значит, ты серьезный человек; во всяких там «Гренадах», «Парижах» и «Толедо» живут мелкие жулики и аферисты, ни один кабальеро не остановится в отеле с таким прозаическим названием.
Он положил монету перед портье и показал глазами на телефонный аппарат.
— Кабальеро! — воскликнул портье, словно речь шла о жизни и смерти, и подвинул аппарат Роумэну.
Набрав номер ИТТ, он попросил соединить его с архивом:
— Мне сказали, что сеньору Анхелу проведен телефон, не сочтите за труд узнать его добавочный.
— У сеньора Анхела нет телефона, — ответила девушка и дала отбой.
Вот стерва, подумал Роумэн. Я же знаю, что ему поставили аппарат, теперь мне понятно, зачем они поставили ему телефон, они хотят контролировать все переговоры Брунна, вот отчего этому самому Анхелу дали персональный номер. Впрочем, на месте этой красотки, которая получает за свою адскую работу гроши, я бы тоже немилосердно прерывал все разговоры; люди надежно трудятся только в том случае, если дорожат своим окладом, все остальное — химера, никто же не продает ботинки или хлеб за полцены?!
— Сеньорита, — сказал Роумэн, набрав номер ИТТ еще раз, — это говорит лечащий врач сеньора Анхела… У него очень плохой анализ, я должен непременно вызвать его на осмотр… Иначе он может умереть… Неужели вы хотите, чтобы старый человек погиб по вашей вине?
— Он совершенно не старый, — ответила девушка. — А что с ним? Скажите мне, я ему передам.
Вот так высчитывают девушек, которые спят с седым живчиком, — чулочки, трусики, кофточка, больше не надо; Роумэн объяснил сеньорите, что она вряд ли сможет запомнить медицинскую терминологию, просто ей не передали по смене, что два дня назад — специально по просьбе врачей — был поставлен телефон для сеньора Анхела и было бы в высшей мере любезно, найди возможность красивая сеньорита помочь врачевателю.
— Ждите, — сказала она, — я попробую.
Что я несу, подумал Роумэн. Я еще не отошел от виски в самолете и поэтому нес не просто ахинею, а непростительную глупость. Девица сейчас же расскажет о моем разговоре этому живчику. Ну и пусть, сказал себе Роумэн.






