— Да, — ответил Роумэн, прямо-таки сорвав трубку телефона с рычага. Из Севильи звонил Блас; Роумэн понял, что звонок междугородный, поэтому не уследил за движением — оно выдало его нервозность. — Очень хорошо… Спасибо… Когда прибывает в Мадрид? — он посмотрел на часы. — Ага… Очень хорошо… Вы, надеюсь, сказали, что я встречу? Молодец… Спасибо.
Положив трубку, он еще раз посмотрел на часы и сказал:
— У нас тьма времени. Через пять часов мы должны подъехать на автовокзал.
— Я не помешаю?
— Наоборот. У меня к вам просьба… Вы расскажете Кр… Черт, — прервал он себя, — все-таки вы правы, смотреть друг другу в глаза значительно лучше в другом месте.
— Вот видите, — вздохнул Штирлиц. — Возраст наделяет нас проклятием здравого смысла… Это не всегда хорошо, но в нашем с вами случае это действительно необходимо…
Роумэн достал из кармана плоский блокнотик с вензелем, протянул его Штирлицу, показал глазами на открытую страницу, там были записаны имена и адреса семи людей: сеть Густава Гаузнера в Испании.
— Никого из них не знаете? — спросил он одними губами.
Штирлиц посмотрел запись дважды; фамилия Кроста показалась ему знакомой; у СС штандартенфюрера профессора Танка был адъютант с такой же фамилией, работал на Шелленберга; отец голландец, мать немка. Других не знал, не видал и ничего о них не слышал.
— Нет, — шепнул Штирлиц. — Кроме первого…
— Ладно. Едем. Устроимся в «Бокаччио», там пока еще мало посетителей.
— Или в «Палермо», — подыграл ему Штирлиц, называя адрес тех баров, куда — они легко поняли друг друга — ехать и не собирались, но оставляли ложный след; если их слушают — а их наверняка слушают, — пусть рыскают.
Они вышли в прихожую, Роумэн открыл дверь, но в это время снова зазвонил телефон; какое-то мгновение Пол раздумывал, стоит ли возвращаться, вопросительно посмотрел на Штирлица, тот развел руками, не любил возвращаться, отчего-то самые неприятные новости сообщают, когда выходишь из дома, какая-то непознанная закономерность, ушел бы — и бог с ним, отдалил бы на какое-то время тягостную необходимость размышления о том, как надо поступать и что можно сделать.
— Все-таки подойду, — сказал Роумэн, и Штирлиц понял, что они сейчас думали совершенно одинаково…
Звонили из посольства; посланник Гэйт просил срочно приехать, это очень важно, Пол, я жду вас.
То, что Роумэна пригласил карьерный дипломат Гэйт, не было случайностью, но являло собою одно из звеньев в том плане, который был продуман Робертом Макайром, с подачи директора ФБР Гувера и Маккарти.
Вообще-то Гэйт сторонился людей из служб, не верил им и чуточку опасался. Каждый человек рождается четыре раза — помимо самого факта рождения.






