— Я… Не уполномочен… Капитан… Такие решения…
Окатив презрительным взглядом лейтенанта, я, не обращая внимание на проглотившего язык Гобера, обернулся к моим спутникам и произнес:
— Господа! С этим жалким простолюдином всё понятно. Зря только время потратили. Идемте! После двух месяцев скитаний по вражеской территории, думаю, мы с вами заслужили отдых!
Господа дворяне дружно поддержали меня веселыми улыбками и последовали за мной на выход из кабинета. Нас так никто и не окликнул.
Когда мы снова оказались во внутреннем дворе, народу там собралось еще больше.
— Господа! — обратился я к своим боевым товарищам, но так, чтобы меня могли слышать все. — Предлагаю отвести два дня на отдых и приведение себя в порядок, а на третий завалиться всем вместе в Хромого Быка! Говорят, там разливают отменный эль! Там и отпразднуем наше возвращение! Всем, кто намерен разделить с нами радость, выпивка за мой счет!
Последняя фраза потонула в дружном реве нескольких десятков луженых глоток. В том, что в таверну Хромой Бык завалятся все присутствующие в крепости, а также те, кто сейчас находился в увольнительных, я не сомневался. Это удовольствие мне встанет в несколько бочонков эля, но оно стоит того. Во время этой попойки мы и расскажем заранее обговоренную версию наших злоключений, которая впоследствии разлетится по городу.
Судя по взгляду Гобера, который я заметил на себе, уже покидая крепость, сотрудник местного органа дознания обязательно тоже будет в таверне. Что ж, на то и расчет. Отчасти планируемое представление специально организовывается для него и его конторы. Риск того, что мои спутники позволят себе лишнего в своих рассказах, был минимальным. Они не меньше меня заинтересованы в успехе нашего мероприятия. А насчет алкоголя… Напиться им я не дам. Я не все зелья Бастьена де Тосни взял с собой в поход, большую часть оставил дома. Одно из них как раз подойдет для такого дела.
Дорога до Тулона заняла у нас около двух часов. Нас любезно согласились добросить до города крестьяне, привозившие продовольствие в крепость. Они же и подвезли меня почти до самого дома. Бароны и шевалье, снимавшие комнаты в ремесленном переулке, тепло со мной попрощавшись и пообещав прибыть ко мне в особняк послезавтра, спрыгнули с телеги еще несколько минут назад.
К воротам моего особняка я приближался, мечтая о горячей ванне, вкусном ужине и чистой постели. Все эти двухмесячные скитания мне порядком поднадоели.
Уже у ворот я заметил коляску и двоих солдат из городской стражи. На меня они обратили внимание уже в тот момент, когда я заходил в приоткрытую калитку, но было уже поздно. Я ее просто захлопнул перед их носом. Один из них хотел было возмутиться, но второй мягко придержал его за плечо. Он узнал меня, а я — его.






