ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эйч Пи, тридцатилетний бездельник с большими амбициями, возвращаясь домой после очередной вечеринки, находит в электричке мобильный телефон. К его изумлению, на него приходит сообщение, адресованное именно ему, Эйч Пи. Неизвестный приглашает его поучаствовать в некоей игре, суть которой, на первый взгляд, — риск ради риска. Тот еще авантюрист, Эйч Пи после недолгих раздумий соглашается. А дальше… Интернет-рейтинги, отзывы поклонников, суммы на банковском счету, бушующий в крови адреналин — все это быстро вскружило ему голову. Но задания, которые поначалу напоминают детские проделки, начинают все больше тяготеть к преступным действиям, а грань между реальностью и игрой стремительно стирается. И жизнь Эйч Пи постепенно меняется — она становится Игрой, неизбежной и жуткой…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Чё?

— В Лиссабоне какие-то психи что-то взорвали — похоже, шикарную яхту. И никто не может понять зачем. Ну, два из трех ты угадал. Чертов «Байен» слился, как обычно. — Он сложил газету, уныло выпрямился и добавил с безнадежностью в голосе: — Кстати, ты же прекрасно знаешь, что меня следует звать Фарухом.

— Конечно, знаю, Манге, душка! Если тебе так хочется быть второсортным муслимом, нет проблем! — Эйч Пи выразительно посмотрел на наряд Фаруха — шаровары, шелковый жилет и длинную рубаху. — Но не жди, что я поверю во всю эту лажу. Ты был Манге в начальной школе, а также когда мы курили сигареты твоей мамаши за «Консумом»

и когда ты потерял невинность с той жирной финкой в палатке на рок-фестивале в Хультсфреде. Так что для меня ты — тот самый Манге, независимо от того, что на эту тему думает твоя жена или твой нынешний бог, хорошо?

Манге-Фарух снова вздохнул. Спорить с Эйч Пи, когда тот был в подобном настроении, не имело смысла, он с давних времен это знал. Лучше сменить тему; как правило, такая тактика работала. И, как правило, Эйч Пи было легко отвлечь.

— Чем обязан такой честью, мой юный падаван? — спросил он, смиренным жестом очертив тесное помещение магазина. — Ты осчастливил мою скромную лавку своим приходом.

То, на что указал Манге, представляло собой тридцатиметровый торговый зал с потертым пробочным покрытием, а также крошечное служебное помещение за прилавком, скрытое ободранной занавесью из бусин. По большому счету, везде, где только возможно и невозможно — и на полу, и вдоль стен, и даже на потолке, — громоздилась всяческая электроника, в основном компьютеры или части компьютеров либо комплектующие к ним. Кейсы, жесткие диски, провода, картриджи для принтеров и всевозможные флешки и гаджеты вперемешку с рекламой разных компьютерных игр на картоне, а также горы разнообразной устаревшей техники. Старый кондиционер над входной дверью вел неравный бой с жарой, рвавшейся с улицы, и с теплом, производимым работавшей в магазине аппаратурой.

Как всегда, освещение в магазине было очень слабое, в основном оно исходило от стоявших там и сям компьютерных мониторов. Только они да дышавшая на ладан лампа дневного света над прилавком и составляли конкуренцию листам картона: ими были заклеены окна, что весьма эффективно блокировало солнечный свет с улицы.

Эйч Пи достал из кармана мобильник и жестом победителя шарахнул его на прилавок под носом у Манге.

Game over, mothafucker![19]

Но вместо того, чтобы мгновенно расколоться и все признать, Манге лишь поправил очки в темной оправе и с интересом наклонился к телефону:

— Новая трубка, классная модель. Не видел таких раньше. Нашел или купил?

— Лучше ты мне скажи, что это? — ехидно улыбнулся Эйч Пи.

Ему не удалось по-настоящему изобразить ни обиду, ни оскорбленный тон.