ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ему осталось каких-то жалких несколько месяцев. Но есть возможность прожить… нет, не вечность, но хотя бы не одну, а несколько полноценных жизней. Правда, не среди близких, а в далекой средневековой Руси параллельного мира. Путешествие «из варяг в греки». Днепр Славутич с его плавной величавостью и необузданностью порогов. Богатство, великолепие, блеск и нищета Царьграда. Согласен ли он на такой поворот? Секретный проект Ну, здравствуй, новый и один из последних дней. Взгляд скользнул по белому потолку. Сместился вправо. Палата на двоих пациентов. Вторая койка пустая. Соседа вчера выписали. Отправили домой умирать. Здесь ему уже ничем помочь не могут. Интересно, а что ждет его? Хм. В хорошее не верилось от слова совсем. Скосил глаза в окно. В открытую форточку слышится пение птиц. Доносится запах цветения плодовых деревьев. Май. Природа оживает. Безоблачный погожий день. Э-эх. Сейчас бы с семьей на берег речки, на шашлыки! М-да. Доведется ли ему еще когда поесть вволю мяса? Диета, м-мать ее. Михаил окончил строительный техникум. Полжизни по разным стройкам. Хватался за любую работу и освоил многие специальности. Лет десять назад ему надоело перебиваться случайными заработками. Перебрался с семьей на съемную квартиру. Взял кредит. Разрушил старый родительский дом, разделил участок на два и поставил пару коттеджей, которые с успехом продал. На высвободившиеся деньги купил другое старое домовладение, с которым обошелся по той же схеме.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– А уж Сьорену-то так и вовсе можно расхаживать с гордо поднятой головой, – задорно произнес один из воинов.

– А что? Имеет право. Вон каков воспитанник. Мало того что в командиры выбился и турки при его имени обделываются, так еще и ни одно горячее дело без него не обходится, – поддержал другой.

Сам Сьорен, поздоровавшийся с Михаилом, с нарочитой скромностью отошел в сторонку, мол, я-то что, вот Романов это да, молодец. Но видно, что гордость его прямо-таки распирает. Словно они сейчас и не находятся по разные стороны.

– Ярл, на стороне Комнина вся гвардия и армия. Флот тоже примкнул к заговорщикам и перекрыл выходы из всех гаваней. Вы сможете только подороже продать свои жизни, но одолеть их у вас не получится. Я не знаю, что решит Антип, но победить вы не сумеете. Если озвучите ему свою волю, то и он ничего поделать не сможет.

– А он уже и не сможет, – пожал плечами Ларс. – Мы отстранили от командования наших примикириев и взяли все в свои руки.

– Значит…

– Нет, не значит, сынок. Они хотели предать императора и примкнуть к заговорщикам. Варанга осталась верна своей присяге. Мы будем защищать императора.

– Вам не выстоять.

– Мы привыкли честно торговать своей кровью и хотим оказаться за одним пиршественным столом с Одином.

– Вы христиане.

– Одно другому не мешает. Мы будем верны своему слову.

– Ярл.

– Ты не присягал Никифору. Твой господин Комнин. Поэтому ты останешься верным присяге.

– Вы моя дружина.

– И мы проклянем тебя, если ты нарушишь свою клятву. На этом все, сынок. Иди и выполняй свой долг. И выполняй его как должно, – выставив руку и обрывая возражения, готовые сорваться с языка Михаила, произнес ярл.

Немой легонько толкнул его в плечо. Приложил ладонь к своей груди. Потом к груди Романова. Задорно подмигнул и подтолкнул в сторону двери. И вновь со всех сторон посыпались дружеские тычки, заверения в дружбе и в том, что они непременно встретятся в чертогах Одина. Христианство оно для крестьян, воинам пристал свой рай. Два бога уж как-нибудь договорятся.

Так и вытолкали Михаила в дверь, напутствуя его самыми добрыми пожеланиями. Он же с комом в горле, на негнущихся ногах направился в сторону башни, занятой его пограничниками. Но уже через десяток шагов замер. Постоял несколько секунд. Глянул через плечо в сторону своей семьи.

Империя – это всего лишь залежалое польское яблоко, покрытое воском. Снаружи все такое же наливное, красивое и вкусное, хотя внутри уже давно сгнившее. Комнин для него никто и звать его никак. И от этого ублюдка сейчас зависит жизнь двух его семей, которые должны из-за непонятно чего вцепиться друг другу в глотки. Не будь перед ним его дружины, и он наверняка действовал бы иначе. Но, к сожалению, имел то, что имел.