ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Большая часть попаданцев в прошлое знает, что творилось тогда, до минуты, и они легко в управленческом ремесле превосходят Рузвельта, Черчилля и Сталина, вместе взятых, а как полководцы переплевывают и Жукова и Гудериана, даже не вспотев. Попутно блестяще умея владеть и пулеметом, и мечом, и магией до кучи. Обыкновенному парню Лехе в этом плане не повезло: истории он не знает, полки водить не пробовал, даже толком драться не умеет. Все, что ему известно о войне, – это немного информации из игры «Ворлд оф танкс» (да и кому по большому счету интересно то, что было давным-давно?). Но каково же придется менеджеру, попавшему в 41-й? В тот год, когда в страшной мясорубке войны за день погибали десятки тысяч людей!

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Семенов не стал спорить, и коренастый с чувством рассказал, как гусей коптить, как гусей вялить, как гусей варить и как гусей тушить… Видно было, что таким образом рассказчик примиряет себя с той едой, что ему доставалась теперь.

Подошел Хренов, потоптался рядом, озабоченно озираясь по сторонам.

– А где все? – спросил он.

– В штаб позвали, – отозвался Семенов, и разведчик продолжил про готовку гусей, упирая теперь на то, что и суп с гусем, и даже пельмени с гусятиной – кушанье замечательное и достойное всякой похвалы. Когда он запел соловьем про груздянку с гусем – прибежал тот самый шебутной посыльный, схватил, словно чемодан, ящик с минами и, пыхтя, убежал, проигнорировав вопросы, заданные всеми тремя красноармейцами практически одновременно.

– Тол уже плавится, разливать бы можно, но Абдуллин мне запретил, – озабоченно заявил Хренов.

– Перекипит супчик? – усмехнулся разведчик.

– Ну может… Пойду воды подолью, что ли. – И Хренов суетливо отправился к костерку.

А Семенов поймал себя на мысли, что раньше ни за что не стал бы слушать столько времени про гусей и про их готовку, а сейчас понимает этого здоровенного мужичину, который, болтая о гусях, говорит о своем доме и о той, довоенной, жизни. Которая хоть и полна была забот и бед, но и радостей в ней хватало, особенно в сравнении с нынешними временами – жуткими, военными и сиротскими.

– Жена всегда тмин с сельдереем добавляла, я-то к этой траве спокойно отношусь. Главное – луку побольше, с луком – вкуснее, – гудел словно в полузабытьи разведчик.

Впрочем, увидав подходивших Абдуллина и Середу, коренастый стал свою речь сворачивать. Середа, тащивший ящик с минами, поставил «чумадан» наземь и спросил:

– О чем это вы так одухотворенно беседовали?

– Да про гусей, – ответил кратко Семенов, так как видел – раскрывшийся сейчас разведчик меньше всего нуждается в шуточках и подначках, он пока еще мыслями там – в Сибири своей.

– А, было дело, готовил я на всю группу гуся. Он был настолько жирный, что когда я достал чугунную латку с гусем и поднял крышку латки, чтобы заценить, то жир вспыхнул от жара духовки, мне опалило чуб, брови и ресницы, я начал судорожно тушить все водой и полотенцем, уронил латку, обжегся… Короче, скомканно все вышло, а оставшееся от гуся обезжиренное мясцо получилось так себе – жесткое и невыразительное, – авторитетно заявил Середа.

Разведчик чуть заметно поморщился, а Семенов поспешил спросить – чем занимались в штабе с этим ящиком мин?

– А миномет привезли немецкий. Так, осколками побит, прицела нет и двунога без одной этой штуки… проще говоря – однонога. Но труба цела, казенник цел. Очень на тот похож, что Леселидзе тогда приволок.