Сам красноармеец промолчал, хотя и тоже удивился. Девчонка пожала плечиками, облизнула острым розовым язычком сохнущие после бега губы, не ответила ничего. Боец подумал, что, скорее всего, Леху она не воспринимает всерьез.
– Ну если так, то фигня делов. Если б нормальные фрицы были… а это, видать, снабженцы, – легкомысленно заявил потомок, не обратив внимания на это.
– Ага, больш брыдким, – непонятно, но самым ядовитым женским тоном заявила девчонка, взглядом списав дяденьку Леху в разряд последних дураков, если только Семенов правильно понимал женские взгляды. Ишь, малая еще, а откуда что берется!
– Ты ничего не путаешь, милая? Что это за ягода такая? – спросил ее озадаченный красноармеец.
– Не ведаю, так баця сказау. І сказау, што гэта самае дрэннае, што можа быць, – решительно заявила девчушка.
– А сколько их? Что делают? Какие они вообще? – наконец-то перевел разговор в нормальное военное русло красноармеец, который засунул свою озадаченность подальше и решил ее больше не показывать.
– Усяго дваццаць шэсць. Мацерыя. Лес добра разумеюць. Сабака у их есць неадчэпны, усе нюхае, яны яго берагуць. Стрэльбы ва усих, – речетативом зачастила юная разведчица.
– Стрэльбы – это что? – не понял боец местного говора.
– Ну винтоуки, – снизошла до пояснения очевидного чья-то будущая невеста. И добавила вроде как с угрозой: – Шукаць вас будуць, ад цягника.
– Какой еще ад? – удивился внимательно слушавший Леха.
– Ну дзе вы вагоны узарвали на чыгунцы, – недовольно поморщившись, разжевала малая то, что любому дурню было бы понятно.
– Только винтовки? А пулеметы у них есть? – уточнил Семенов, сомневаясь в том, что девочка ответит разумно. Ну не девочкино это дело, не по ее разумению так хорошо в оружии разбираться. А спросить все-таки надо.
– Куляметау няма, а аутаматы есць! – поразила его в самое сердце девчонка и сама поняла, что удачно сказанула – глазенки заблестели ехидинкой.
Черт их разберет, Евино племя – сама ли такая умная, при Жуке-папе выросла, или отец сказал.
– Ясно, красавица. Значит, двадцать шесть крепких мужиков, с лесом знакомых хорошо, все вооружены, собака ищейка, и брать нас идут от «железки». Ну разумно. Только с ягодой непонятно, – подвел итог Семенов.
Отрада семьи Жука опять пожала плечиком:
– Яны сябе яшчэ «заяцкоманда» называюць.
Час от часу не легче. Тут в голову Семенову пришло, что не спросил самого главного:
– Они давно нас ловить пошли?
– Паугадзины таму, – сказала девчонка.
Семенов и Леха не поняли.
– Ну трыццаць хвилин, – сморщив носик, пояснила юная партизанская связная.
Опять не поняли. Так то все ясно было, кроме «заяцкоманды», а тут вот застопорилось.
– Нядауна, – нашла более понятное слово дочка лесника.






