Тот и впрямь выглядел воодушевленным, да и говорил много: обычно-то придерживался правила «молчание – золото», но тут надо было языком помолоть. Потому как напарник в бою, где вояк всего двое, – это половина войска. И про моральное состояние боец помнил.
– Помнишь, когда мы ждали в засаде, кто придет – лесник с лекарем или полицаи?
Леха поежился, заново ощутив нудное ожидание под холодным дождиком. Помнил, да.
– Так вот там лейтенантик умно приказал – если это припрутся враги, то наносим им самый большой ущерб за самое короткое время и – отходим, отвлекая их внимание от лагеря. Ты ж раненых сам таскал, знаешь, что это за удовольствие – тащить по лесу носилки. Помнишь ведь, а?
Леха опять поежился. Он и это помнил.
– Значит, нам надо всего-навсего устроить нормальную засаду, обстрелять их – а учитывая, сколько у нас патронов, много времени это не займет – и уносить ноги. Собаку бы хорошо им выбить, тогда они совсем никуда.
– Ну обстреляем, – ответил потомок кисло и сам того не замечая, поморщился, повел плечом, помнящим, видать, ушиб от приклада, – они залягут, потом справа-слева полезут – и усе, наше вам с кисточкой!
– А это уж как обстреляем. Нам их даже не убивать надо, нам их надо перекалечить. Убитому все равно, он может и полежать, пока товарищи по лесу бегают. Ему торопиться уже некуда. А вот с ранеными – все совсем наоборот. Их быстро надо в госпиталь доставить, там время не то что деньги, а вообще – жизнь. Смекаешь? Нам наш фельдшер так и говорил: раненного в живот надо на стол принести – чтоб ему там кишки промыли и зашили – не позднее шести часов, как ранили, а лучше и пораньше. Дотащили – будет скорее всего живым, не дотащили – помрет. Чуешь? А каждого раненого по лесу тащить – четверо носильщиков надо. Один ранен – все пятеро вон из строя. А малыми силами, да после такой затрещины – поопасаются они дальше лезть, разве что сгоряча сразу кинутся, потому нам после засады надо будет ноги уносить, как на стадионе, гнаться долго не будут, охолонут быстро, что если нарвутся еще на одну засадку, так тащить из лесу будет некому. И некого.
Менеджер Леха
«Все обломилось в доме Смешанских», – крутилось в голове у Лехи, пока взвинченный красноармеец спешно выкладывал ему диспозицию будущего боя. По оживленной мимике, по резким жестам понятно было – боец для себя все решил и уже готов к выходу на ринг. Вот сейчас ему поднять канат – и скользнет в драку. И что удивляло – вроде мухоротенький колхозник, а уже все просчитал, прикинул и план действий составил. Ну прям товарищ Сухов, только помоложе да без нагана. Тут Леха пошмыгал носом, потому как получалось, что он тут либо Саид, либо Петруха. Быть Саидом как-то не выходило, а Петрухой – не хотелось.
Вот как в кино-то все просто было… Раз – и смело в бой.






