Себе-то чего врать – очень не хотелось возвращаться на войну, особенно понимая, что чем черт не шутит – можно вполне там остаться очень даже надолго. То есть – навсегда, в том неуютном и опасном времени. Ни малейшей тоски по войне Леха не испытывал. А вот помочь Семенову хотелось очень, странное дело: к этому невзрачному красноармейцу Леха испытывал самые настоящие родственные чувства. И к Середе, и к Жанаеву. Даже странно. Всего ничего поболтались вместе по лесам-болотам, а родными стали. Даже ближе, чем родными. Ну кроме мамы, конечно.
Посидел, собирая в кучу разбежавшиеся, словно овечье стадо под грозой, мысли. Вздохнул, встал, вытер на всякий случай глаза, и тут же, сделав первый только шаг – затормозил. Задумчиво снял с плеча закинутый по привычке чехол с карабином. Надо же, привык уже к оружию. А надо отвыкать, тут его светить совершенно не надо.
Припрятал карабин в кустах, травы надрал, присыпал. Только собрался идти – опять остановился. Выгреб из подсумков патрончики, ссыпал в подобранный тут же полиэтиленовый пакетик. Замаскировал, как мог, свой тайничок мусором. Вроде как и не заметно. Вздохнул глубоко и зашагал на голоса, раздвигая руками кусты. И вывалился на уже знакомый берег.
– Ого! Явление Христа народу! – раздался удивленный голос Валерки.
Леха огляделся – ясно было, что только что начался перерыв после семинара… или черт его знает, что тут было. Одеты все были более-менее прилично, уже не по-пляжному, но ясное дело, что менеджер в своих сапогах и форме привлек общее внимание, и тут же вокруг него столпилось довольно много публики.
– Погоди, каранавал же завтра! Ты что так вырядился? – удивленно заметил Валерка.
– И где ты был два дня? – весьма заинтересованно спросила Лилька, оказавшаяся тут же.
Как-то странно спросила – и обрадованно, и облегченно, и с некоторой, как показалось Лехе, этакой собственнической ноткой. Так собаку загулявшую отчитывает деликатная, но строгая хозяйка. Свою собаку. Задуматься на эту тему у Лехи не получилось, потому что толпа раздалась, как стая мелкой рыбешки перед акулой, и генеральный предстал собственной персоной.
И почему-то вернувшемуся в свое время менеджеру стало удивительно – ничегошеньки он не почуял: ни испуга пред лицом начальства, ни привычного ранее желания радостно замахать невидимым хвостом, приветствуя Хозяина и Повелителя. Просто стоял и смотрел. И чувствовал, что устал как собака. На пару секунд показалось, что генеральный собирается что-то отмочить, но тот не стал ни громыхать недовольством, ни оттачивать на Лехе свое умение острить.
– Интересный наряд. Где достали? – только и спросил генеральный.






