ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Журналистка Уэнди Тайнс уверена: социальный работник Дэн Мерсер — растлитель девушек-подростков, а если доказательств для его разоблачения не хватает, значит, надо их найти. Однако что-то в задуманной Уэнди операции идет не так. Сначала Мерсера убивают, а тело его исчезает. Уэнди начинает собственное расследование… Я знал: открою эту красную дверь — и мне конец. Понимаю: сказано драматично, зловеще. Сам не люблю театральщины. Да и не было в красной двери ничего особо жуткого — дверь как дверь, совершенно обычная, деревянная, четыре филенки, выцветшая краска, на уровне груди молоточек, которым никто никогда не стучит, и круглая фальш-ручка. В любом пригороде у трех домов из четырех такие двери. Но в слабых отсветах далекого фонаря я никак не мог отогнать дурное предчувствие. Каждый шаг давался с трудом, будто я шел по застывающему цементу. Каким-то непостижимым образом я реагировал на подспудную угрозу. Холодок по спине? Есть такое. Волоски на руках дыбом? Угу. Покалывание пониже затылка? Разумеется. Внутри царила кромешная тьма. Дом был чересчур безликим, чересчур неприметным, к тому же стоял на отшибе в самом тупике, словно окопался в темноте, прячась от незваных гостей.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— То есть?

— Знаешь про школьную политику нулевой терпимости?

— Да.

— Директор Зекер на этот счет настоящий нацист: увидит, как кто-то пьет, — и прощай участие в спортивной команде и походы на соревнования. А еще напишет в приемную комиссию колледжа — в общем, по полной программе.

— Понимаю.

— А знаешь, какие есть идиоты? Выкладывают в Сеть — вот хоть на «Фейсбук» — фотографии, где пьют.

— Да.

— Ну так вот, кто-то придумал заредбулливать снимки.

— Заредбулливать?

— Угу. Например, идешь на вечеринку, пьешь пиво, а поскольку ты неудачник с низкой самооценкой, думаешь: «Какой я крутой — пусть все видят». Просишь кого-нибудь сфотографировать тебя с пивом, чтобы потом выложить в Сеть и показать своим друзьям — таким же идиотам. А если на снимок наткнется Зекер или его нацистская свита, ты попал. Вот поэтому в «Фотошопе» правят пивные банки на «Ред булл».

— Ты шутишь.

— Нисколько. Все логично, если подумать. Вот смотри. — Чарли склонился над компьютером, щелкнул мышкой — всплыла куча фотографий Керби Сеннета — и начал их перелистывать. — Видишь, сколько раз он сам, его приятели и их телки пили «Ред булл»?

— Не говори «телки».

— Ладно.

Уэнди начала просматривать снимки.

— Чарли…

— Что?

— Ты когда-нибудь ходил на вечеринку «Ред булла»?

— Их поезд едет в Лузер-Сити.

— То есть нет?

— То есть нет.

— А на вечеринку, где подавали алкоголь?

Чарли потер подбородок:

— Да.

— Пил?

— Один раз.

Уэнди снова принялась рассматривать снимки с Керби Сеннетом и его непомерно румяными друзьями с «Ред буллом» в руках. На некоторых фотографиях был заметен монтаж: банка оказывалась то слишком большой, то слишком маленькой, то криво лежала в руке.

— Когда?

— Ну брось. Один раз только. В десятом классе.

Уэнди раздумывала, стоит ли копать глубже, когда увидела снимок, который все перевернул. На переднем плане по центру — Сеннет, за ним, спиной к камере, две девушки. Керби сияет, держит в руке банку «Ред булла». На нем футболка баскетбольной команды «Нью-Йорк Никс» и черная бейсболка. Но не это заставило запнуться и посмотреть на фотографию снова, а диван.

Ярко-желтый диван с голубыми цветами.

Сам по себе снимок ни о чем не говорил, но вспомнились последние слова Фила Тернбола о его «подарке», о том, что ей не придется больше себя казнить за гибель невинного человека. Фил верил в это, Уэнди тоже очень хотела. Дэн — преступник, а значит, все в порядке. Не то что ошиблась — поймала целого убийцу.

Тогда откуда тень сомнения?

Интуиция — та, что намекала: «Зря трогаешь Мерсера» — и беспокойно возилась в подкорке с того момента, когда Уэнди впервые открыла красную дверь и вошла в подставной дом, — последние несколько дней дремала.

Теперь она встрепенулась.